photo

Остров безумцев

Оценка: 5/5 (оценили: 1 чел.)

Добавил: zaiac77

Автор: Никашкины Андрей и Ольга

вставить в блог

Описание

  
Уважаемый автор!
Данные выставленной Вами книги отредактированы. По всем возникшим вопросам обращаться по адресу: writer-aelita@ya.ru


Несколько столетий Галактика объята пламенем жестокой войны. Боевой Флот Немезиды, армия Объединённого Человечества, сражается с полчищами коварных и подлых «братьев по разуму» — фанхан.
 
    В далёком космосе дрейфует разрушенный ударный крейсер Немезиды. Из экипажа остались в живых только спящие в анабиозе курсанты Боевой Академии. Они ещё не знают, что трагедия корабля — не самое страшное откровение, поджидающее юных ребят. 
 
    Им предстоит лицом к лицу встретиться с древними врагами. Прикоснуться к самой страшной тайне Объединённого Человечества, узнать подлинные причины кровавого противостояния двух цивилизаций.
 
    И однажды изменить судьбу Галактики... 

Характеристики

Отрывок Андрей и Ольга Никашкины.
Остров безумцев.
Фантастический роман.

Часть первая. Заложники вечности.
Глава 1.

— Антон! Анто-он! Доброе утро, курсант! – пропела сестра Лэй, склоняясь к распластанному на медицинской койке Сёмину. Шикарные белокурые волосы мазнули кончиками по щеке парня. Сердце затрепыхалось, зачастило, дыхание стало хриплым и неровным.
— Нахал! Делает вид, что дрыхнет, а сам… — притворно-сердитая, медсестра изогнулась назад. Тонкие изящные пальчики забегали по сенсорам диагностического аппарата.- Сейчас мы успокоимся… дышим ровнее… здесь просто очень жарко!
Чуть приоткрыв глаза, Сёмин восхищенно наблюдал за девушкой. А непредсказуемая блондинка, предмет тайной и явной бессонницы половины мальчишек выпускной группы, вдруг плавно потянула вниз гермозастежку белоснежного комбинезона.
— Правда, здесь жарко? – игриво прошептала она в самое ухо курсанту, и локоны вновь защекотали по лицу. Сёмин мельком отметил, что прекрасные волосы отчего-то жёстко царапают кожу. – Милый мальчик, просыпайся! – Лэй протянула руку, легонько потрепала ладошкой по щеке. Ладонь была обжигающе ледяной.
— Ладно, ты сам напросился! – от прежней чарующей ласки в голосе не осталось и следа. Скорее, он теперь напоминал змеиное шипение. Сестра вдруг сорвала с металлической стойки кислородную маску, швырнула в сторону нагубник. Толстый прозрачный шланг обвился вокруг шеи беспомощного курсанта.
— Ты… зачем… что… — прохрипел Сёмин, чувствуя, как глаза вылезают из орбит. Он пытался отмахнуться, но рука не повиновалась. Все тело сковал ледяной холод. Понимая, что умирает, Антон все же сумел вцепиться в проклятую резиновую удавку, рванул её прочь от себя… и бессильно повис на страховочных ремнях. Сочно чавкнули крепления, и неведомая сила тотчас повлекла курсанта вверх. Там, на пути Сёминской макушки, непреодолимой преградой встал жёсткий потолок анабиозной камеры.
Взвыв от боли, Антон рефлекторно сжался и вывалился из тубуса. Колени впечатались в железный пол, Сёмин отлетел обратно и впечатался в заднюю стенку. «Где проклятые врачи?!» — мелькнула и пропала в облаке очередных болевых импульсов шальная мысль.
Так, курсант, группируемся… Или все инструкции, вбитые кулаками сержанта Кригера, выветрились вместе с усыпляющим газом?!
Он на мгновение завис, преодолевая накатившую тошноту, и поплыл вперед. С трудом, но всё же разлепил непослушные веки. Испуганно замер: «Я ослеп?!»… Нет, просто вокруг темно, как… как в глубоком космосе!
«Никто не встречает. Экстренное пробуждение!». Догадка резанула по нервам, словно вой тревожной сирены. Чувствуя, что уже в полушаге от беспамятства, курсант слепо зашарил по закруглённому боку тубуса. Пальцы нащупали выступ. Антон нажал. В ладонь мягко скользнул «реаниматор», похожая на браслет индивидуальная аптечка. Едва лишь Сёмин защелкнул его на руке, браслет сжался, обволакивая запястье. Зажегся красный глазок. Раздалось монотонное гудение, и крохотные иглы впились в кожу. Через полминуты аппарат завершил обработку данных, иглы втянулись внутрь. И снова кольнули, впрыскивая подобранные дозы стимуляторов.
Побочный эффект не заставил себя ждать. Антон скрючился, зависнув в полуметре от пола. И хмуро гадал, откуда внутри что-то берётся, если спать они ложились на пустой желудок. Тем не менее, выворачивало не меньше получаса.
Зрение постепенно привыкло, и Сёмин различил красноватые отблески аварийных индикаторов на стенах, зелёные крохотные огоньки на панелях жизнеобеспечения криокамер. Очертания камер тоже проступили во тьме. Смутные поначалу, контуры вертикально стоящих, тесных двухметровых «стаканов». У каждого на лицевой стороне имелся круглый иллюминатор. Сёмин, замирая от недоброго предчувствия, смахнул непослушной ладонью иней с ближайшего «окошка». За стеклом проступило лицо Уно Родригеза, безмятежное и спокойное.
«Живой. Уже легче… Показатели в норме. Остальные, навскидку, тоже в порядке. Значит, разбудили меня одного?». Сёмин нахмурился. «Твою ж центурию!.. Очередные «внеочередные учения»! Я так и знал, что Хевич напоследок приготовит нам особенную пакость!».
Горит аварийное освещение. Ясно, режим экономии энергии. Антон облизнул губы. Медленно, плавно двинулся к стене отсека, к встроенным шкафчикам. Шлепнул ладонью по третьей слева дверце. Электрозамок странно зажжужал, но дверца открылась. Курсант достал «сухой душ», чудо бытовых технологий двадцать восьмого столетия. Самоувлажняющееся полотенце на деле немилосердно расцарапало кожу, но все же исправно удалило все следы замораживающего геля. Пара минут ушла на борьбу с комбинезоном, руки ещё слабо слушались. Гравикомпенсаторы ботинок огорчили пискливым требованием зарядки. «Старый садист, всё предусмотрел! Значит, не «корабль в бою». Аварийная ситуация. Критическая. Энергия на исходе. Протозавр тебя раздери! Сидит, ухмыляется, глядя в монитор, как я тут загибаюсь! Ничего, сдадим тест, и я тебе…».
Сёмин одернул себя. Жестокую расплату командору Хевичу обмозгуем попозже. Надо действовать, в соответствии со всеми уставами. Подлый куратор никуда не денется с крейсера.
Он бросил мимолётный взгляд на хронометр под потолком. Три пятнадцать, двадцать третье августа. Ещё и разбудили ни свет, ни заря… Сёмин прокрался к входным дверям, нажал сенсор интеркома внутренней связи.
— Центральный — третьему А! Здесь курсант Сёмин, старший группы «Прим»! Код «Альтаир». Сообщите обстановку!
Тишина.
— Центральный! Говорит третий анабиозный! Готов приступить к процедуре пробуждения остальных! Сообщите текущий статус корабля…
В динамике небольшой панели, притулившейся сбоку от плотно сомкнутых гермостворок дверей, не слышалось даже привычного шороха статических помех.
— Иллюзия присутствия! Максимальное приближение к реальности! Вурдалаки в белых кителях! – ругался Антон, герметизируя шов боевого шлема. На внутренней стороне лицевого щитка замерцал интерфейс, побежали строки данных. Микрокомп активировал подачу кислорода, и Сёмин лишь теперь, глотнув свежей струи, осознал: даже воздух в отсеке разит затхлостью. Хевич явно перестарался, приближая условия к аварийным.
Антон вдавил сенсор диктофона и забурчал:
— Курсант Сёмин, личный дневник. Принял решение идти в информаторий. Цель: вводная тактических учений. Экипировался согласно инструкции шесть-девятнадцать, предполагая разгерметизацию смежного помещения.
Он пересёк анабиозный отсек, шлёпнул ладонью по панели кодового замка. В окошке сканера вспыхнул сиреневый огонёк. Антон, насколько смог плотнее, прижался забралом шлема.
« Курсант Сёмин, допуск два, средний уровень. Доступ разрешён». Скользнув глазами по гостеприимной строке на дисплее, Антон вновь коснулся панели. Овальная дверь будто треснула посередине, половинки разъехались и скрылись в стене. В динамиках гермошлема прошелестели пересохшей резиной уплотнители. Антон проник в проём.
И зажмурился от яркого света.
Посреди тесного, в десяток квадратных метров, отсека, над низким подиумом медленно вращалась трёхмерная модель крейсера. Корабля, на котором он, Сёмин, сейчас находился. Голограмма детально изображала в разрезе все палубы космического скитальца. Тонкие пунктирные линии исполосовали её вдоль и поперек, пролегая там, где в реальности находились энерговоды, информационные каналы и контуры систем жизнеобеспечения. И линии, и жирная штриховка, покрывавшая добрую половину корабля от носовых оконечностей и боевой рубки до центральной внутренней палубы, пылали зловещим красным огнем. Алые пятна покрывали внешние палубы, бледная, неуверенная краснота мерцала в кормовых секторах, отражая недостаток данных о состоянии. Лишь в самом сердце крейсера пульсировало зелёное пятнышко.
Впрочем, не тестовая модель на голопроекторе уронила Сёминскую челюсть. Аппаратура порой включалась автоматически, для тестирования систем, и бортовой интеллект просто транслировал сюда результаты самопроверки.
Перед консолью управления терминалом располагалось три кресла. Два крайних пустовали, за центральным пультом работал человек.
— Не стой на пороге, Антоша. Время не терпит.
Сёмин мотнул головой, будто прогоняя призрак.
— И что ты здесь…
— Антон, правда, нет времени, — мягко перебила Ивинна Нова, крутунувшись вместе с креслом и нетерпеливо пристукнув кулачками по подлокотникам. И тут же развернулась обратно к пульту. – Кстати, можешь снять шлем, воздух нормальный. Садись рядом.
— Я спрашиваю, как и почему ты проснулась раньше меня? — Он проигнорировал приглашающий жест. – Дурацкие шутки Хевича? Достал своими заморочками! Я командир, и поэтому…
— Поэтому сядь и послушай, — девушка тряхнула рыжими кудрями. – Мы в большой беде, Антоша…
— Госпожа аналитик прочла вводную? И как, сделала вывод, что нас атакует марсианский экзовирус Чалова? – съязвил Антон, отстегивая шлем и плюхаясь на сиденье. Страховочные захваты, гибкие полуобручи, выскочили с двух сторон, туго стянув живот. Антон недовольно крякнул. Но страховка тотчас раздалась в стороны, подстраиваясь по Сёминской фигуре.
— Всё гораздо хуже, — Ивинна оттолкнула в сторону проплывающий над пультом шлем. Тот завертелся волчком и скрылся за стойкой с приборами. – Корабль, он… «Неустрашимый» практически мёртв!
— Да ну? Реактор взорвался? Или желтоглазые демоны разнесли все сортиры правого борта? – Антон коснулся сенсоров на панели. Голограмма провернулась вокруг оси и замерла.
— Повреждения — семьдесят девять процентов. Реакторы выведены из строя. Боевая рубка уничтожена. Сектор гидропоники, двигательный отсек – недостаточно данных для анализа. Но не думаю, что ситуация в кормовых секторах обстоит лучше.
Пока Ивинна чеканила информацию, словно читая с листа, Сёмин продолжал саркастически улыбаться. Едва девушка смолкла, спросил:
— И сколько нам отпущено на решение задачи, чтобы огрести «плюсплюсплюс» в зачетки?
— Вечность. Вечность, Антоша, — голос девушки дрогнул.
Антон машинально поднял голову. И застыл, вперившись взглядом в римского орла. Гордый хищник, символ непобедимой Немезиды, на полстены раскинул могучие крылья. Стилизованная карта Млечного пути съёжилась в когтях, а над клювастой головой в обрамлении лавровых ветвей полукругом золотились буквы девиза «Наше сегодня – служба, наше грядущее – слава!».
Знакомые строки расплывались, отступали назад, а на передний план упрямо лезло табло бортового хронометра. Три сорок две, двадцать третье августа. Три тысячи седьмой год человеческого календаря.
Там, в анабиозном, дата летоисчисления прошла мимо. Не запечатлелась, не была переработана замутнённым после болезненного возвращения к реальности сознанием.
— Это не смешно! Так нельзя… Это запрещённые методы обучения! – Антон почти взъярился.
— Тоша, мы не на тренинге. Возьми…
Антон принял что-то из рук Ивины. Мгновение непонимающе крутил предмет в пальцах. И внезапно похолодел.
— Ты что, спёрла «чёрный ящик»?! Но как?! У него кодировка пятой степени сложности! Если не ввести, извлечь невозможно.
— Выдернула из гнезда монтировкой.
— Да ты понимаешь, что нам за это будет?! – здравый смысл сказал Сёмину «прощай!». – Там протокол секретности уровня командующего флотом! Штрафные роты на окраине колоний! Даже старый протозавр Хевич не смог бы добиться, чтобы в сценарии учений…
— Слушай! – Ивинна резко вырвала бортовой самописец из Сёминских рук, нажала кнопку.
Бесстрастный, неживой голос произнёс:
— Изделие активировано. Идет самопроверка. Завершено. Борт: крейсер «Неустрашимый». Позиция: идентификация невозможна. Состояние корабля: критическое. Текущий статус: ожидание начала спасательной операции. Дата: двадцать три, ноль восемь, три тысячи семь…
— Хватит! Прекрати!.. – Антон зажмурился. Упрямо вползая под сомкнутые веки, горели погребальным костром цифры хронометра. И поверх них ложились четкие, всплывшие из неведомых глубин памяти, строки. Параграф тридцать третий учебника «Вспомогательная электроника боевых кораблей».
— Показания модели «СБ-сто пять» обладают стопроцентной достоверностью. Принудительный ввод данных, изменение характера информации полностью исключены, — процитировала Ивинна, совершенно невероятным наитием угадав ход мыслей Сёмина.
Антон очнулся. Забарахтался в кресле, борясь с непокорными застёжками страховки.
— Ты хочешь сказать… Подожди! Послушай… Надо найти Хевича, выбираться отсюда, надо туда, к экипажу!.. – бессвязно выкрикивал он, чувствуя, как по лицу катятся злые, бессильные слёзы.
Ивинне захотелось прижать его к себе, успокоить, утешить как-то. «Нет, не то, нельзя! Это погубит!».
— Прекрати! Слышишь, командир! Перестань!
Антон изумленно уставился на девушку.
— Мы теперь экипаж! Понимаешь? Мы! Остальные мёртвы! Но там, — она кивнула на гермодверь, — шестьдесят живых! И у них нет никого, кроме нас! Никто не придет на помощь, раз уж… если до сих пор не пришел!
— Никто! – эхом повторил Антон. – Никто и никогда, — прошептал он, постигая жуткий смысл банальных прежде слов. И вдруг, заслоняя их, всплыло другое, важное и насущное понятие. Тоже затёртое до дыр, набившее оскомину. И внезапно ставшее зримым и единственно важным.
Ответственность. Долг командира.
Там, за переборкой, в счастливом неведении спали курсанты его группы. Элита Боевого Флота Немезиды. Мастера космической навигации, теории войн, знатоки технических примочек, супербойцы — костоломы. Мальчишки и девчонки…
Больше нет офицеров корабля. Не придет на помощь военный трибун первой Когорты, кавалер Ордена Тиберия и Звезды Ромула Хевич.
Он, Антон Сёмин, старший группы выпускного курса, единственная и последняя надежда ребят. Надежда, что наступит то самое «грядущее»…
Разве тебя не к этому готовили, Антон? До сто восьмого пота гоняя на тренажёрах, бросая умирать от удушья среди виртуального вакуума, заставляя обдирать пальцы в кровь о разрушенные переборки макетов…
— Курсант Нова, доложите о состоянии корабля, — глухо проронил Сёмин, сдирая кулаком предательскую влагу. Ив деликатно не заметила его манипуляций.
— Большинство информационных каналов повреждено, энергоцепи вышли из строя. Мы на резервных генераторах. Поэтому я не могу задействовать внешние камеры, дать картинку, вычислить координаты… Думаю, мы теперь вдалеке от маршрутного коридора. Все-таки, два столетия неуправляемого дрейфа…
— Подожди, — растерялся Антон, – что же могло случиться? Где эскадра, в конце концов?
— Очевидно, корабль был фатально повреждён в бою. И остался в одиночестве.
— Бред! Что ты несёшь, Ив?! Немезида своих не бросает, это закон чести! Если произошло сражение, нас должны были вытащить! Или… Ты же не хочешь сказать, что желтоглазые разнесли пятнадцать ударных кораблей?! Сейчас… тогда шло четвёртое столетие Священной войны! А не проклятые две тысячи четырёхсотые…
— Желтоглазые демоны на этот раз ни при чем. Хоть и выродки Галактики.
— Даже так? С кем же, по-твоему, сражался «Неустрашимый»?
— С эскадрой. Своей эскадрой. Фактор «Зет», Антоша…

Глава 2.
-Ив, ты перележала в криокамере? — Антон не верил ушам. – Ты себя слышишь?
— Прекрасно.
— Повтори!
— Фактор «Зет».
— Мятеж? На корабле Немезиды?! В элитном подразделении Боевого Флота?!
— Тоша, это значение неспроста существует в реестре возможных нештатных ситуаций.
— Что ты мне, как маленькому… Существует. На самом последнем месте. Потомучто только в бреду или во сне…
— Это не плод воображения. Это случилось. На нашем корабле. На других, нашей эскадры. Прими как данность и успокойся. Есть проблемы важнее…
— Угум… Только не пойму, почему ты так уверенно заявляешь о мятеже… А, Ив?
— Были все предпосылки. Я… Не сейчас, — уклонилась Нова. – Антон, в первую очередь мы должны позаботиться о живых. Дела мёртвецов подождут.
— Почему — мёртвецов? – невпопад возразил Антон.
— Даже если мятеж удался на других кораблях, все персонажи драмы умерли. Двести лет, Антоша, — логично сказала Ивинна. – К тому же, мятежники на «Неустрашимом» явно проиграли и погибли.
— Почему?
— Иначе нас бы вряд ли оставили в живых… Потом. Всё потом, Тоша! – Ивинна показала на голограмму. – Надо будить ребят и обследовать корабль.
— Постой… — Антон поскреб затылок. Он чувствовал, что упускает нечто важное. Невнятную, вскользь промелькнувшую догадку.
Наконец, туманная идея обрела четкие очертания.
И хотя впечатлений для бурной радости и так хватало с избытком, парня будто кипятком ошпарило.
— Отчего мы проснулись? А?
Не дожидаясь ответа, Сёмин принялся рассуждать:
— Черт с вами, пусть был мятеж… Но мы-то уснули раньше! Анабиозный отсек не пострадал, ему до лампочки человеческие страсти — мордасти. Ладно… Крейсер приказал долго жить… «КИСка» (1) реагировала адекватно. Законсервировала А-уровень, обрубила лишние энергозатраты. И вдруг, спустя уйму времени инициировала пробуждение старшего группы. Вывод? Одно из двух – либо меня… в смысле, нас, кто-то приказал разбудить. И на крейсере есть живые. Либо, что вероятнее, сюда скоро вломятся спасатели. Бинго!
— Ты упустил третий вариант. Кораблю требуется наша помощь.
— Издеваешься?
Сёмину казалось, будто вдоль позвоночника струится ледяная вода. Только теперь дошло, что они могли просто и тихо уснуть навеки. Никто так и не прилетел на помощь. И лишь только иссякнет слабый запас энергии в накопителях…
Он до боли сжал кулаки, возвращая себя к реальности.
— Стой! А почему ты проснулась раньше меня?
— Изменила настройки, ещё тогда… Неважно. К делу не относится. Главное сейчас — выяснить состояние корабля.
— Задействуй сканеры.
— Антон, я не всесильная богиня! Чтобы провести аналитику, мне необходимы данные. Но ткнуть нужный сенсор одно, а включить аппаратуру — другое. И запитать нужное «железо»…
— Ты о чём сейчас?
— Не могу подключиться к инфосети, к аппаратуре наблюдения, к… да ни к чему! Линии повреждены, где резервные — понятия не имею. Тут разберётся только специалист! И ещё…
— Я чего-то не знаю?
— Есть косвенные данные… Похоже, крейсер разрушается. Системы энергопитания, резервные, выходят из строя. Не пойму, почему так резко, их ресурс рассчитан на тысячелетия…
— Я тоже, — Антон зло пристукнул кулаком. – Крейсер то ли мёртв, то ли жив… Да ещё надумал ускориться в умирании, устал страдать и мучиться! Чем мы располагаем, на что надеяться — вопрос… Мне надоели стаи шрёдингеровских котов! Определённость! Вот чего нам не хватает больше всего!
— Антон, не психуй. Мне очень страшно, — тихо призналась девушка.
Сёмин виновато хмыкнул. Одернул себя: « Соберись, капитан! Мы ещё живы, и так просто не сдадимся!».
— Прости. Что сделаем в первую очередь?
Ивинна вздохнула.
— Надо будить своих. Тех, на кого можно рассчитывать полностью.
— В других группах тоже одни вундеркинды.
— Тоша, ты не знаешь их, они — тебя. Могут начаться проблемы.
— Смеёшься?! Они – бойцы Немезиды! Дисциплина и честь!
— Забыл, какие новости их ждут? Уверен, что все спокойно примут?
Антон замялся.
— Ты права, Ив. Нам только паники не хватает. Решено. Будим Дика, Ромку, Ната… компьютерный гений быстрее разберется в технических нюансах…
— Не забудь Уно. Родригез не только первоклассный связист. Ещё и спец по сканирующей аппаратуре.
— Верно. Пошли, — Сёмин машинально вскочил, отстегнув ремни. И взревел, ткнувшись макушкой в низкий потолок отсека.
— Возьми аккумуляторы для ботинок, — сказала Ив, пряча грустную улыбку. — Я зарядила тебе лишнюю пару.
— Спасибо! – буркнул Сёмин, подплывая к стене. Вытащил из гнёзд зарядной ниши чёрные цилиндры с клеммами и, неуклюже побарахтавшись посреди отсека, всё же воткнул в разъёмы ботинок.

Глава 3.

— Да кто ты такой?! Почему мы должны тебя слушать, придурок?!
Сёмин чуть не задохнулся от накатившей ненависти. Всё, происходившее за последние пару часов, спрессовалось в тяжёлую бронеплиту. И неимоверной тяжестью плющило курсанта.
Паршиво, ох, паршиво… И руки отваливаются — разбудив «доверенных лиц ближнего круга», они с Ивинной ещё минут сорок после недолгого объяснения носились как ошпаренные. Ибо выяснилось, что лучшие друзья не помощники в медицине. Оправившись от первоначального ступора благодаря противошоковым препаратам Ивинны и ласковым тумакам Антона, соратники как один поклялись идти за командиром до конца. И благородно уступили Сёмину и мисс Нова почетное право будить оставшихся бойцов. На прозрачный намёк Ивинны «мы с Антошей не панцирные шестилапы с Аретузы» и призыв потрудиться для общего блага последовал столь же ясный ответ. Горькие стенания и посыпание голов скопившейся в А-уровне вековой пылью.
В итоге Сёмин метался между рядами анабиозных камер с охапкой иньекторов в одной руке и медицинским сканером в другой. Испытывая сомнительную гордость от сознания, что они с Ивушкой честно сдали зачёт по экстренной помощи выведенным из гибернационного сна.
«Зря попёрлись первыми сдавать. Скинулись бы со всеми на лигонский коньяк преподавателю, проще бы обошлось...» — запоздало переживал Антоха, пронзая иголкой запястье очередного хрипящего и дергающегося в конвульсиях курсанта. «Хотя… Кто бы этих чудиков спасал?..»
Призрак энергетического голода блуждал по округе. Автоматика почти не действовала. Даже отстёгивать ребят от страховочных подвесов приходилось вручную. Медблоки большинства ложементов отказали, сканер мучительно долго подбирал комбинации лекарств, проверять частоту сердечных ритмов древним как марсианские руины прибором было всё равно что гадать на чёт-нечет. Человек — дитя Вселенной, а среди её созданий не бывает абсолютного подобия. Не встретишь двух одинаковых снежинок, планеты Третьего типа схожи только наличием кислородной атмосферы, по-разному изгибаются инфузории-туфельки. Двуногие прямоходящие приматы Земли тоже не являются исключением — любой из них, погрузившись в сладкую бездну анабиоза, выплывает на поверхность реальности строго индивидуально. Со своими стонами, бредом и нарушениями высшей нервной деятельности…
Слава Юпитеру Громовержцу, справились. Построили, пересчитали, помогли облачиться в комбинезоны. Обрисовали тонким голоском Ивинны трагизм окружающего «сейчас». Мужественным ломким баском Антона призвали к борьбе во имя и для…
И тут начались проблемы. Пришли оттуда, откуда ждал и опасался Антон.
Лучший друг Сёмина, Дик Холидей, в этот раз пролетел со своей хвалёной интуицией хуже, чем спасательный шаттл над пульсаром. Выслушав сомнения «Капитана Эндера»(2) насчет будущего авторитета среди трёх десятков курсантов — чужаков, Дикки уверенно заявил: «Брось, командор! Ты старший, а дисциплину в этих ребятишек вколачивали те же сержанты. Сержант, он и в Рукаве Персея коз… сержант! Подчинятся. Только не давай слабину. И паники не жди. Благодари Бога, что здесь не детский сад имени Ромула Августула, а военные».
Сейчас Дик, бледный и напряжённый, пятился справа от Сёмина, храбро заложив руки за спину. По левую руку Антона сердито сопела красная и взъерошенная Ивинна, притопывая ножкой и потрясая сжатыми кулачками. Нат Эшпайн, штатный «супермозг» выпускного курса Академии, благоразумно поджидал развития событий, выглядывая из-за ближайшего А-ложемента. Чуть в стороне ксенобиолог Кира, отлично разбиравшаяся в психологии пубертатного периода, незаметно смещалась к дверям информатория. Умная девочка прекрасно знала, в соседнем отсеке можно запереться изнутри.
Брызгая слюной, вопя, потрясая кулаками, на Сёмина и друзей наступала толпа курсантов человек в тридцать. Зажимая в угол под злополучными атомными часами, продолжавшими безучастно отсчитывать фатальные для мёртвого корабля минуты.
Впереди, угрожающе набычившись, выступал коротконогий белобрысый парнишка в желтом комбинезоне техника. Отчётливо скрипя мелкими, редкими крысиными зубками, технарь пронзительно верещал:
— Тебя кто-то выбирал?! Подумаешь, приказ зачитывали: курсант такой-сякой будет старшим по прибытии на базу растакую-эдакую!.. У нас есть куратор Хевич, и другого командира не надо! Главная академия! Элита! А ты хоть раз модуль из болот на полигоне Эстрела-пять вытаскивал?! Нет?! Отдыхай, «золотой резерв» космофлота!
— Верно!!! — ревела орда. Техник, ободрившись, продолжал истерить, почти напирая на Сёмина грудью.
Порой крики на миг смолкали. Редкие паузы тотчас заполняли иные, не менее противные звуки. Кого-то мучительно выворачивало в дальнем конце отсека. Где-то навзрыд плакала перепуганная девчонка. Кто-то громко бредил, так и не сумев сбросить оковы криогенного сна. «Большая часть моей группы… Вот непруха-то!»
Мертвецкая зелень лиц в аварийном освещении, красны пятна-отсветы тревожных датчиков на щеках, похожие на кровь, оскаленные рты в пузырящейся на губах пене, одном из побочных эффектов анабиоза, добавляли радости картине. Сёмин на миг зажмурился, вообразив, что перед ним зомби. Ходячие трупы древних легенд.
— Антон, — жарко дыхнув в ухо, зашептал Дикки, — не показывай, что боишься! Сомнут, и… Погибнем!..
— Идиоты! Принять вводную за правду! Подумаешь, очередной экзамен Хевич устроил! А ты развёл: корабль разрушен, все погибли… Дебил! – разъярённый технарь презрительно ткнул пальцем Сёмину в грудь.
«Ну всё. Сейчас „Капитан Эндер“ взмахнёт кулачищем, и начнётся… — Ивинна горестно сжала губы. — Попутно разнесут гермозатворы шлюза в коридор, а там… Здравствуй, вакуум, прими в ледяные объятия! Кстати, неплохой белый стих...»
Сёмин вдруг шагнул вперёд, решительно отодвинул смутьяна в сторону и обратился к толпе:
— Вводная Хевича? Учения с максимальным приближением к боевой обстановке, да? Ладно. Пошли, я покажу вам вводную!
— Чего мы там не видели? — равнодушно поинтересовался коренастый рыжий десантник. — Таблицу на мониторе? Лично мне все…
— Иди сюда! — грубо оборвал Антон, обращаясь ко всем сразу.
— Куда ещё? — не сдавался технарь.
— Сюда! — рявкнул Сёмин, хватая парня за шкирку и рывком отправляя к одной из анабиозных туб. Забияка от неожиданности не успел дать отпор и, пролетев пару метров, инстинктивно обнял круглый стакан А-ложемента. И сейчас же отшатнулся, широко расширенными глазами глядя в темноту стеклянного колпака, покрытого серебристым инеем.
Внезапно стало очень тихо.
— Камеры пятьдесят девять и шестьдесят, — глухо сказал Антон. — По данным с терминала, семьдесят лет назад потребовалась срочная замена креагента. Аварийного запаса хватало до прихода дежурного специалиста. Никто не появился… Объяснить, почему так?..
Все молчали. Даже злополучная девчонка перестала плакать.
— Шейла и Брикс… Как же это, а?.. – простонали в толпе.
— Кто-нибудь по-прежнему считает, что мы на тренировке? — подозрительно спокойно осведомился Сёмин. — И трибун Хевич, старый маньяк, в учебных целях организовал маленький морг?
— Значит, нам конец, да? — ошеломленно выдохнул темнокожий курсант.
— Не обязательно… Нет! Если будете меня слушать, — Антон перевел дух.
«Ещё пара минут, и я вырублюсь… Сил нету… „
— Почему именно тебя? — тупо, без прежнего напора спросил техник.
Антон вздрогнул. Ивинна, последнее время поедавшая глазами Сёмина, заметила, как дёрнулось раз-другой левое веко. Девушка зябко поёжилась. Финиш. Нервный тик. Здравствуй, тётя Истерика…
И тут Сёмин опять удивил. Снова обращаясь ко всем сразу, он ровно, без излишнего пафоса, сказал:
— Потому что мы — подразделение Немезиды, а я — принцепс группы(3). Потому, что мы воюем под орлами римских легионов, а легионеры не сдавались никогда. И мы будем драться до последнего! Неважно, сражаясь с врагом или борясь за своё выживание! Мы экипаж боевого крейсера! Пока мы живы, жив корабль!
Ивинна восхищённо посмотрела на Сёмина. “Молодец, капитан! — одобрительно подумал Дик Холидей. — В первую очередь, что не начал нудить: „Меня назначили, я лучший...“! „Мы!“ Подчеркнул единство. Бинго!».
— И мы тоже должны подчиняться? — из-за спин молча внимавших Сёмину курсантов выдвинулся давешний рыжий десантник.
Кривая ухмылка сразу не понравилась Антону. Эх… А счастье было так возможно!
— Угу! Будем шариться по крейсеру, ползать на брюхе через реакторный отсек, драться с желтоглазыми демонами. А этот холеный офицерик будет сидеть в кресле, пялиться на дисплей и трындеть в рацию! – принялся ехидно разглагольствовать представитель славной космической пехоты. — «Десантники погибают, а пилоты все летают!» — закруглил он подначкой из допотопного кинобоевика(4).
— Точно подмечено. Будет трындеть с командного пункта, как и положено командиру. А ты, малыш, бегать по «Неустрашимому». Да так быстро, словно перцу под хвост насыпали. Уж постарайся, чтоб не огорчиться потом! — ласково посоветовали из полутьмы.
Взоры всех обратились к раскрытым дверям информатория. Двери на боевых кораблях Немезиды традиционно поражали непосвящённых узостью и низкой притолокой. По замыслу творцов и создателей, в случае абордажной схватки с косматыми бастардами Галактики желтоглазые просто застрянут в дверях. Правда, ни одна шерстистая лапа так и не ступила на борт даже самого завалящегося человеческого фрегатишки. И в списке «дверных побед» значились пока лишь тысячи шишек на офицерских лбах, набитых в запале подъёма по тревоге.
Облокотившись на боковую стойку, в проёме гермодвери стоял белоголовый крепыш в нахально расстёгнутом сером комбинезоне.
— Ктой-то там пищит? — растянул рот в язвительной ухмылке рыжий оппонент Сёмина. — Иди-ка сюда, желторотый! Я тебя поучу уважению к старшим!
Устало вздохнув, верзила вышел из дверного проёма. Тусклым золотом блеснул на груди шеврон, изображение римского легионера с занесённым для удара мечом. Спустя мгновение десантник угрожающе нависал над незадачливым коллегой, пытавшимся безуспешно вернуть на место отвалившуюся челюсть.
Раз! И рыжий космопех оказался висящим в полуметре над полом. Два-три… Парой неуловимых движений ловкие пальцы выщелкнули батарейки гравикомпенсаторов из ботинок. Четыре. После стимулирующего пинка возмутитель спокойствия отправился в полет к дальней стене отсека.
Где-то на середине пути траектория пересеклась с неожиданным препятствием в виде курсанта-связиста Уно Родригеза. Тот, разбуженный одним из первых, в силу пресловутых индивидуальных способностей по-прежнему пребывал в блаженной расслабленности. И занимался важнейшим делом. Пытался попасть ногой в штанину рабочего комбинезона. К сожалению, безуспешно, так как в штанине уже пребывала другая нижняя конечность пылкого потомка испанских грандов. И хвалёная саморастягивающаяся ткань никак не хотела растянуться дальше предельного, а датчик состояния герметичной формы сердито пищал, намекая на некоторое несоответствие действий инструкции.
Впрочем, Уно не расстраивали временные неудобства. Гораздо больше тревожили и вдохновляли Родригеза соблазнительные видения, подаренные скормленными Ивинной препаратами. Вокруг порхали самые привлекательные из сокурсниц по Академии, одетые по форме «я лежу в анабиозе». То есть, примерно как древние люди до изобретения шкуры мамонта и одежды из неё.
Пролетая над гнездом связиста, рыжий баламут нечаянно пнул Родригеза коленом. По странному совпадению, нога испанца тут же провалилась в заветную штанину.
С дикими воплями Родригез закувыркался по отсеку, вращаясь и заполошно размахивая руками.
Рыжий меж тем, с криком: «Наших бьют!», влетел в самую гущу растерянных товарищей. Кто-то из них дёрнулся было к Сёминской компании, но возле нового союзника Антона, словно по волшебству, возникли ещё трое добрых молодцев и высокая худощавая девчонка.
— Грош, разомнёмся? — предложил один из них.
— Да пусть поживут пока, с целыми носами! — лениво отмахнулся здоровяк.
И поманил пальцем:
— Эй, огненная башка, иди сюда!
Курсант опасливо приблизился, широко загребая ладонями.
— Как зовут, детка? — широко улыбнулся богатырь.
— Сэр, О*Рэдли, сэр! — проверещал тот, преданно глядя снизу вверх.
— Раз ты такой буйный, назначаю старшим второго десантного наряда, — рассудительно сказал явный новоиспечённый лидер десантников. — Себе оставлю бойцов нашего курса и общее руководство. Что застыл? Доложить по форме!
— Готовы выполнить любую задачу. Потери: один солдат. Локки… Локвуд Брикс, — тут рыжий внезапно всхлипнул.
— Это война, брат, — тон строгого начальника потеплел. — Ступай к своим.
Он обернулся к Сёмину и чётко отдал честь.
— Десантное отделение готово к выполнению боевых задач! Принцепс — курсант Грошев.
— Ромка, ты где шлялся? — сварливо прошипел Антон. — Нас чуть не отмутузили!
— Изучал обстановку, — Грошев пригладил коротко стриженные волосы и сладчайше зевнул.
— Скажи правду, Ромашка, дрых за терминалом, — ласково провещали сбоку.
— Ив, я тебя тоже очень люблю. Антоха, не изображай немого!
— А чего?.. — напряжение доконало Сёмина. Антон чувствовал каждой клеткой, ещё мгновение — и он сдуется, как лопнувший шарик.
— Приказывай, пока они замерли, — тихо, чтобы слышал один Сёмин, посоветовал Дик. — Иначе опять заноют. Кто-то уже плачет…
— Чего приказывать?
— Да что хочешь! — сердито буркнул Рома. — Ты командир или размазня сопливая?!
Сёмин с яростью взглянул на товарища, но упрёк подействовал. Он круто развернулся и обвёл взглядом замерших курсантов.
— Грошев! Приготовиться к выходу! Идём с десантной группой. Цель — общая обстановка и состояние ближайших отсеков.
— Есть! — повеселевший Ромка метнулся в толпу.
— Родригез! Бери двух техников, идёшь с нами. Ты старший. Горелые звёзды, да помогите ему натянуть эти проклятые штаны!..
— Что значит «с нами»? — Ивинна захлопала ресницами. — Ты командир, Тоша, командир должен…
— Командир, прежде всего, должен всё увидеть своими глазами! Нова, на тебе общая аналитика. Сиди в информатории, я настрою свой коммуникатор на частоту один-четыре, — девушка порывалась что-то сказать, но Сёмин отмахнулся. — Отстань! И Ната захвати, пусть мозги напрягает!
Обиженно фыркнув, Ивинна скрылась в информатории, поманив за собой Эшпайна. В анабиозном отсеке звучали чёткие и привычные команды. Рома Грошев басил:
— Влад, Роберт, Лия! Вскрыть батареи с оружием. Трёхминутная готовность! Снаряжение по форме «абордаж»!
— Ты серьёзно, шеф? — изумился Влад Столетов, задержав руку на панели шкафчика с боевым оружием. — С винтовками по кораблю бегать собрался?! Третий параграф забыл?
Однажды, на заре космических войн, радостные десантники пограничного фрегата встретили шквалом автоматного огня ворвавшихся пиратов. И попутно с ордой негодяев разнесли в клочья магистральные переборки родного корабля, покрошили хрупкую аппаратуру и наделали пробоин в обшивке. Едва не отправив в Края Вечной Охоты своего капитана, в последний момент чудом нахлобучившего гермошлем. С тех пор в оркестре космической пехоты играли первую скрипку боевые топоры и ножи, а параграф три Устава космического десанта напрочь запретил использовать во внутреннем пространстве кораблей огнестрельное оружие. Исключением служило одно обстоятельство — если корабль практически захвачен и разрушен, а экипаж идёт в последний и решительный бой…
— Помню. Сержант Кригер постарался, вколотил, гадюка… — Рома криво усмехнулся. — Нашему крейсеру уже не страшно. Парой дырок больше, парой меньше… А вот если там, за дверью, желтоглазые когти точат…
— Да может, война давно закончилась, — не унимался Столетов. Девушка, которую Грошев назвал Лией, решительно отпихнула Влада в сторону и нажала кнопку. Дверцы встроенного шкафа, зловещё шипя застоявшимся воздухом пневматики, нехотя расползлись. Тускло блеснули воронёные стволы штурмовых винтовок, аккуратно составленных в батареи.
— Война не закончена, пока человечество не очистит Вселенную от подлых выродков! А нам пока не объявляли о победе! Мы идем освобождать крейсер от…
— Лия, уймись! — скривился Рома, прилаживая бронированный щиток на плечо боевого скафандра. Щёлкнула застёжка. — Всё, через тридцать секунд выступаем.
В другом углу отсека рычал Уно, вошедший в приятную роль командира и наставника:
— Малковичи, хватайте чемоданы! И чтоб каждая отвёртка на месте, проверяйте!..
— Командир, аккумуляторы сели. На себе попрём, что ли? В каждом четверть тонны веса…
— Иштван, пучеглаз рамокрийский, кончай дурака строить! Там невесомость везде!
— Ромка, задействуй «тарантула». Мало ли, всё-таки лазер и две пушки… Завалы, к тому же, порежет… — распоряжался Антон, поспешно натягивая боевой скафандр. — И придержи своих, чтоб не совали голову в зубы…
Чуть в стороне монотонно бубнили:
— … нет дисциплины. Распустились. Хевич бы застрелился. Грязь везде! За тряпки и вперёд!
— Что там Кирка разоряется? — поморщился Антон, прикрепляя на запястье датчики радиоактивного и химического заражения.
— Организует девчонок на уборку отсека.
— Нашла время!
— Да пульсар с ней, Антоха! Пусть полы метут, лишь бы ныть перестали и под ногами не путались!
— Кстати, кто там пищит? На нервы действует.
— Малышка Терри, — улыбнулся Ромка.
— Ясно. Дик, успокой Терезу, — попросил Сёмин. Тереза Рейнхард, самая младшая в Сёминской группе, всегда нуждалась в опеке и утешении. Для боевого офицера ей не то что не хватало характера, но… Характер у девочки просто отсутствовал. Пять лет в Боевой Академии Немезиды «крошка Терри» продержалась только потому, что классно загоняла космические перехватчики в узкую аппарель причальной палубы и крутилась на истребителе среди разрывов зенитных ракет. За управляющими консолями боевых машин Тереза преображалась.- Все, Ромка, строимся!
Кто-то нерешительно потянул Грошева за рукав. Это был рыжий десантник.
— Наших не берёшь, командир?
— Тебя как зовут? — нахмурился Ромка.
— Брайен, сэр…
— Да брось ты, заладил «сэр, сэр»… Нам теперь в одной лодке бултыхаться. Я Роман, Ромка, а не «сэр принцепс». Без обид, Брайен. Вы боевым слаживанием занимались?
— Пять выходов на полигон по месяцу.
— Вот. Мы тоже. Моя группа. Я их знаю, как свои носки, знаю, кто на что способен, чего ждать от Влада или Робби… А твоих — даже имён не слышал пока. Мало ли что там, в коридоре, померещится! Не хочу угодить под «дружественный огонь».
— Мои без команды не палят. Мы не психи… Ты прав, Роман. Извини.
— Так-то лучше, — Ромка пожал руку новому товарищу. — Сидите, охраняйте девочек. Вторая степень готовности. Если… если нас прижмут, срываетесь и бегом на помощь. Оставишь одного с миниганом…
— Грошев! — окликнул нетепеливо перетаптывающийся у дверей в компании техников Антон.
— Иду, понял! — Рома повернулся к облачившимся в боевые доспехи десантникам и заорал:
— Легионеры, квась его!
— Квос эго(5)!!! — дружно взревели бойцы, потрясая винтовками.
Антон незаметно показал Ромке кулак. Возмущенная Кира принялась было разглагольствовать о надругательстве над святыми традициями Немезиды. К счастью, девчонки утащили её протирать вековую пыль.
-Внимание! Всем герметизировать скафандры! — прокричал Антон. — Через минуту открываю шлюз!
— Мясо, по консервным банкам! — «дублировал» команду Грошев.
Сёмин махнул рукой на неисправимого балбеса. Дождался, пока все подготовятся к встрече с вакуумом, и решительно щёлкнул тумблером. Овальная дверь распалась на створки, быстро скрывшиеся в стене. Потянуло сквозняком из вентиляционных решёток. Через них сейчас нагнетался в шлюз насыщенный кислородом воздух. Антон первым вступил на узкую площадку. Рядом встал Ромка Грошев. Двери за спиной сомкнулись.
Кинув взгляд на датчики противоположной стены, Сёмин кивнул и открыл двери главного шлюза. Основная камера была гораздо просторнее. За спиной опять возникла панорама анабиозного осека, напоминавшего взбаламученный муравейник.
Параноидальная система двойного шлюзования возникла в итоге долгих экспериментов, оплаченных потом и кровью. Система, призваная максимально защитить пленников анабиозного уровня на погибающем корабле.
Восемь человек быстро распределились, прижавшись к боковым стенкам. Следом спокойно и величаво вплыл «паук» — робот сопровождения, действительно, напоминавший прижавшее к толстому брюху суставчатые лапки членистоногое. Дрон завис посередине, мигнул красными глазками сканирующих устройств и наставил на внешние двери шлюзовой камеры тонкие хоботки стволов спаренной пушки.
За спиной сомкнулись двойные створки, отрезая маленькую экспедицию от товарищей. А перед самым носом мучительно медленно разъезжались гермодвери, ведущие в магистральный коридор корабля. Антон невольно зажмурился, чувствуя, как дрожит палец на спусковом крючке импульсного пистолета. «Сёмин, ты командир!..» Устыдившись слабости, парень открыл глаза.
Впереди царила тьма. Скорее, Тьма. Плотная, густая, осязаемая.
Глава 4.

«Паук» тонко пискнул, и на дисплее наручного коммуникатора Сёмина побежала выпуклая строчка: «Биологические формы не обнаружены. Ряд статичных объектов не поддаётся точной идентификации. Вероятность агрессии: ноль». Антон тихим шепотом продублировал информацию в микрофон скафандра, для Ивинны.
Робот включил прожектор. Узкий сфокусированный луч мазнул по серой облицовке стены, выхватил из темноты скособоченную стойку электропитания с вылезшими наружу и стелящимися по полу обрывками кабелей. Сёмина прошиб неприятный озноб — почудилось, там, впереди, шевелится клубок зловещих змей. Но провода неподвижно лежали в навек завладевшем пространством корабля вакууме. Как и статичные облачка мелких обломков, зависшие повсюду, и проплывшая в свете прожектора штурмовая винтовка с изломанным, перекрученным стволом.
— А здесь было дело… — пробормотал в наушниках голос Грошева. Сёмин не ответил. Глаза понемногу привыкали к темноте, и внимание привлёк странный, бесформенный тюк, зависший в метре от пола. Гадая, что бы это могло быть, Антон пошёл туда, неловко вышагивая в громоздком одеянии. «Паук», повинуясь щелчку грошевского пальца по дистанционному пульту, развернулся следом, включая дополнительный свет.
Сёмин протянул руку. Непонятный свёрток шевельнулся, в призрачно-бледном свете мелькнула, взмахнув пальцами в бронеперчатке, безвольная рука. Затем взгляд Сёмина упёрся в распахнутое забрало боевого шлема.
Антон заорал так, что десантники на мгновение опешили. И лишь властный окрик Грошева предотвратил залп из трёх стволов, готовый разорвать в клочья и Сёмина, и то, страшное, что таилось до сих пор во мраке погибшего корабля.
Смерть, неприглядная везде и такая жуткая в космосе, уставилась на Антона пустыми глазницами ссохшейся мумии в боевом скафандре. Двести лет никто не тревожил павших в забытом сражении, чья горькая участь давно примирила всех. И правых, и виноватых.
Теперь кладбищенский покой рухнул. И бесстрастный дрон, вперив немигающие фасетки сканеров, деловито «ощупал» незримыми человеческому взору лучами зловещую маску смерти. На пару секунд робот застыл, сравнивая результаты измерений с параметрами в базе данных, производя поиск по антропометрии, форме черепа и прочим, лишь ему ведомым критериям. И вскоре над «головогрудью», поверх сонно пошевеливающихся пушек, развернулась голограмма. С фотографии в личном деле смотрел суровый космодесантник лет тридцати. Ниже высветились скупые строки: " Тэд Митчелл. Рядовой. Десантный наряд ударного крейсера «Неустрашимый», вторая манипула. Группа крови… Награды и отличия..."
Робот, определив для себя приоритетную задачу, внезапно развернулся, уставившись во мрак тоннеля. Сёмин ощутил комариный укус в предплечье. Медблок скафандра прореагировал на участившийся сердечный ритм.
Изучив на расстоянии очередные находки, робот развернул голографический интерфейс в подобие табло, расчерченного на одинаковые квадраты. Проступили по-уставному хмурые лица совсем ещё молодых мужчин и женщин в военных мундирах, стандартные строки личных данных.
— Тьма Вселенной! — задушено пробормотал Герман Орлов. — Весь десант крейсера!..
Антон, впавший в тупое оцепенение, прочел выводы робота: «Недостаток питания для клеток головного мозга». Смерть от удушья.
— Командир, вход А-подуровня экипажа… Нараспашку! – вырвал из ступора хриплый голос Грошева. Сёмин встрепенулся.
— Проверить! Возьми одного бойца. Двоих оставишь здесь.
Грошев и девушка-десантник скрылись в анабиозном отсеке «для взрослых». И вскоре Антон в изумлении увидел, как Рома пробкой вылетел назад. Пятясь и отмахиваясь, будто от наседающей нечисти, десантник отступал, пока не уперся спиной в покатый бок «паука». Робот кровожадно засверкал сканерами, перекидывая орудия в сторону А-отсека.
Совершенно выпавший из реальности Роман вдруг потянулся к гермошву скафандра.
— Ромка, ты чего?! — хватая товарища за плечо, крикнул Антон.
Грошев дёрнулся, сбросив и без того скользнувшую по броне дружескую руку.
— Антоха… Чуть не вырвало, прямо в шлем… Там… там…
— Доложи толком, солдат!
Ромка приутих, мотая головой.
— Их всех… На куски, понимаешь… Кромсали, как… как… мясо!..
— Да что ты за жуть увидел? — вырвалось у Антона.
— Жуть?! — Сёмину почудилось, будто за непроницаемым чёрным щитком грошевского шлема мелькнули выпученные, безумные глаза. — Ты видел когда-нибудь тучи крови? Тучи?! Она так и плавает там, по отсеку, замерзшими сгустками… Вся вытекла, без остатка…
— Чтоб вы все передохли, желтоглазые маньяки!!! — резанул слух звонкий девичий голос, перемежающийся шорохом эфирных помех.
— Лия, заткнись! — прорычал Грошев. — Желтоглазые… Их люди порезали, понимаешь, Тоха! Плазменными резаками искромсали, вместе с капсулами!
— Так, Ромка, прекращай истерить! У нас воздуха на два часа. Отправь в отсек «Тарантула», пусть соберёт информацию. Да, Ивинна…
— Я всё слышала. Твой канал в общей сети.
— Ещё лучше. К нашему возвращению — предварительный анализ, понятно?
— Поняла. Сделаю. Не груби, Тоша, мне и так…
— Всем страшно, Ив. Прости. Бойцы, за мной! Надо проникнуть в Центральный пост.
Маленькая группа двинулась дальше по коридору. Сёмин походя бесцеремонно отпихнул в сторону очередной труп.
Что со мной?.. Начинаю привыкать? Или… шок?
Вскоре дорогу прекратила блестящая в лучах налобных фонарей стена.
— Аварийная переборка! Режем лазером? — Рома хотел активировать резак вернувшегося из А-уровня механического помощника.
— Нет смысла время терять. Где-то над нами технический переход…
— Справа, в запечатанном боксе.
— Режь дверь. Пройдем через верхнюю палубу.
Они проникли в тесный отсек с дверцей в боковой стене. За ней, знал Сёмин, запутанные узкие ходы к автоматизированным зенитным батареям левого борта. Состояние оборонительной артиллерии пока представлялось второстепенным делом, и Антон указал в потолок. Робот выставил тонкий щуп манипулятора, что-то крутнул вверху. Ромка еле увернулся, когда мимо грошевской головы, бешено вращаясь, пронеслась железная крышка люка.
— Чертов тарантул! Башку чуть не снёс!
Безразличный к оскорблениям дрон замер на миг, а затем решительно втиснулся в открывшуюся круглую шахту. Следом полез Влад, ловко перебирая руками по скобам на стенке колодца. Антон шел третьим, вслед за Ромкой.
Выставив при содействии «паука» очередную дверь и очутившись на верхней внутренней палубе, ребята застыли, ожидая дальнейших указааний.
— Уно, бери своих архаровцев и дуй направо. Ищите все, из чего можно сварганить дальнюю связь. Заодно проверишь состояние реакторного и гидропоники. План корабля помнишь?
— Конечно. Технические тоннели семнадцать и восемь-три…
— Молодец. Действуй. Ромка, отправь с ним двух бойцов.
— И «паучишку»?
— Нет, самим пригодится. Там завалов не будет.
— Автоматика не работает, двери заблокированы.
— Справятся. Люки ручниками срежут. Нам в рубку прорываться, без робота никак…

В необъятной боевой рубке не горело ни единого огонька на многочисленных пультах, консолях и терминалах. Тьма и безмолвие, как и повсюду на мёртвом корабле.
«Функциональной аппаратуры не обнаружено» — подвел итог невозмутимый робот. Он расставил по сторонам срезанной входной двери выносные прожекторы. В холодном свете, по иронии считавшимся «дневным», предстала картина всеобщего хаоса и разрушения.
На потолке зияли провалы разбитых обзорных экранов. Кое-где, среди стальных переплетов, тускло отблескивали зазубренные грани торчащих осколков. Над подиумом в центре рубки зависло сорванное кресло командира корабля. Рамы тактических планшетов стояли в окружении целых облаков стеклянного крошева от выдавленных неведомой силой двумерных космических карт. Потроха оптоволоконных кабелей торчали из-за ободранной обшивки, разноцветными лианами свешивались к подножию стен, змеились под ногами, сплетаясь в причудливые клубки.
Узкие смотровые триплексы над пилотскими пультами управления были выбиты, в щели заглядывала все та же тьма. Ледяная безысходность дальнего космоса.
— Что здесь творилось? — глухо произнес Антон.
— Внутренний взрыв и декомпрессия. Смотри! — Грошев махнул рукой направо.
Сёмин перешагнул через изувеченную и поваленную тумбу маршрутного радара. Подошел, с минуту разглядывал огромную рваную дыру в правой стене.
— Пробоина. Сквозная. Ты прав, Ромка. Это ракета «Стилет». Взорвалась, когда в рубке был воздух. И вызвала декомпрессию.
— Значит, крейсер не успел перейти в боевой режим, — задумчиво обронил Роман. — Или напали внезапно, или… или у меня нет вариантов!
Антон промолчал. Он-то знал ответ. Если права Ивинна, и корабль оказался во власти мятежников, у офицеров в рубке могло попросту не остаться технической возможности подготовиться к бою. Возможно, часть кораблей сохранила верность идеалам Немезиды, и «Неустрашимый» разом очутился в гуще эскадренной свалки.
— Сёмин — Родригезу! — прошуршало в наушниках. Легкомысленный и не особо склонный к формализму связист был явно ошарашен, если обратился по правилам.
— На связи.
— Мы на внешней палубе, над реакторным отделением. Поднялись по спасательному тоннелю.
— Радиация… Погоди, какого протозавра вас туда понесло?!
— Командир, — бесцеремонно вклинился в разговор Иштван Малкович, — тебе стоит самому увидеть…

Снова круглая, бесконечная шахта, кажущиеся склизкими скобы, так и норовящие вырваться из рук. Люк наверху исчез, по стенкам колодца застыли потёки расплавленного плазменным резаком металла. Антон приготовился отругать ребят за нарушение герметичности корабля. Потом горько усмехнулся. Дыркой больше, дыркой меньше…
Он зацепил на предпоследней скобе миниатюрную лебедку, проверил заряд гравикомпенсаторов. На час хватит. Виртуальная шкала зарядки кислородных баллонет застыла на шестидесяти процентах.
Сёмин выбрался наверх. Тончайший и сверхпрочный мономолекулярный трос разматывался следом, страхуя от непредвиденных случайностей. Антон помнил рассказ преподавателя Академии о несчастном навигаторе — растяпе. У парня отказали гравикомпенсаторы в ответственный момент проверки внешних сенсоров корабля, и бедняга улетел в космос. В те времена радиостанции скафандров не могли «пробить» толщу корабельной брони, а наставления по технике безопасности ещё не запрещали обретаться вне корабля в одиночку. И жутко было представить, что чувствовал обречённый на смерть, уносясь все дальше и видя, как проплывает мимо безучастный и равнодушный космический левиафан…
Антон долго стоял на рифлёном настиле внешней палубы, не в силах сделать следующего шага. Бездна, мрачная и величественная, простиралась вокруг, холодно взирая на крохотную фигурку в серебристом скафандре у низкого парапета. Вцепившись пальцами в ограждение и вертя головой, Сёмин искал звезды. И не находил. Лишь вдали, в невероятной глубине мрака и тьмы, серебрились едва различимые взгляду точки.
Мёртвый космос. Мрачный мир пустоты и вечной ночи вдалеке от обжитых планет и проторённых трасс. Вот куда занесло «Неустрашимый» в финале пути…
«Понятно, что нас так и не нашли. Даже если искали...».
Глаза немного привыкли. Антон различил впереди знакомый абрис орудийной башни. Она успела подняться наверх, да так и застыла на широченных полозьях суппортов подачи. Стволы крупнокалиберных пушек задрались почти вертикально. Броню испещрили щербины и выбоины, следы метеоритных атак. Чуть правее вырисовывалась полусфера зенитного блистера с разбитым остеклением. Спаренная пушка отсутствовала, наверное, вырвало, как ураган дерево с корнем.
— Что скажешь, командир?
Антон вздрогнул.
— Уно, с тобой заикаться научишься! Подкрался, словно призрак…
— Твое мнение, что это такое? — повторил Уно, махнув рукой куда-то вправо.
Антон прищурился, до рези в глазах вглядываясь во тьму. И затаил дыхание, осознав, что темнота в той стороне неспроста кажется гуще и непрогляднее. Нечто огромное, нереальное, бесформенное заслоняло перспективу космоса. И не хватало сил охватить взглядом громаду нависающего над крейсером объекта. Очертания терялись, смазывались, дрожали. Ясным и очевидным представлялось одно — диво дивное гораздо больше немаленького, в общем-то, боевого корабля.
— Демоны Юпитера! Мы что, влепились в астероид?!

Глава 5.
— Демоны Юпитера! Мы что, влепились в астероид?!
— … больше любой орбитальной крепости!..
— Иштван, мне страшно! Убираемся отсюда…
— Влад, ко мне! Ты что, оглох?
— Топ, топ, топай, как дойдешь — слопай…
" Ну вот, приехали… Кому-то сорвало крышу..." — машинально ометил Антон, не замечая, как пятится назад.
Бредовая бормотня в наушниках сменилась пронзительным визгом. Одновременно, вспышками слепящего пламени вспугнув покой вечной ночи, яростно зачастил импульсный автомат. Даже красиво, тупо отметил Антон, провожая взглядом неровную строчку рубиновых искр.
— Дубина, ты ещё ножик в него метни! — ядовито прошипел где-то рядом Рома Грошев. Сёмин повернул голову. Ромка держал за шиворот барахтающего ногами десантника, свободной рукой пытаясь вырвать оружие. Но парень вцепился в автомат, продолжая бесцельно жать на кнопку спуска. Трассеры больше не расцвечивали темноту. Единственная очередь начисто опустошила магазин.
Бойцы испуганно жались к надстройкам корабля.
— Слушать всем! — рявкнул Антон, оценив ситуацию. — Ко мне, обалдуи!
Подтянулись четверо бойцов. Из люка наполовину высунулся пятый, опасливо повертел головой и вынырнул на палубу. Сёмин по шеврону на рукаве узнал одного из братьев Малковичей.
— Так, мелюзга, поменять штаны и подтереть сопли! — гремел Антон, загоняя в клетку собственные дикий ужас и оторопь. — Ромка, вызывай дрон, пусть просканирует эту гадость! Иштван, Алекс, технические анализаторы! Через пятнадцать минут уходим.
Сквозь аварийный лаз протиснулся дрон. Завис над палубой, мгновенно трансформируясь из длинного веретена в привычный паучий облик. И деловито засверкал сканерами.
— Обект не поддается сканированию в тепловом, инфракрасном, прочих режимах, — проклюнулась в эфире Ивинна.
— Пес с ним! Общие параметры!
— Сняли…
— В базе данных, конечно, отсутствует?
— Есть, Тоша… Тебе не понравится.
— Ив, мы не в загадки играем! Рассказывай.
— Объект идентифицирован, — спокойно и четко доложила Нова. — Класс: тяжёлый крейсер. Принадлежность: раса фанхан. Степень опасности высшая. Рекомендации — немедленное уничтожение всеми возможными средствами.
За шиворот будто плеснули ледяной воды. Сдавленно охнул Корн Малкович.
— Приехали! — буркнул Грошев и выругался любимым ругательством сержанта Кригера.
Любыми средствами… Антон взглянул на разлохмаченную плиту активной брони, сорванную и косо торчащую над палубой, на исковерканные метеоритами рельсы плазмотрона в продольном желобе, на разбитый блистер.
— Что будем делать, Капитан Эндер? — Грошев, как всегда, влез вовремя.
— Возвращаться.
— А как же…
— Погоди. Малковичи, вы были в реакторном?
— Да, — хмуро ответил Корн. — Реактор разрушен, активная зона до сих пор светится. Фон… даже «Тарантул» расплавится. Чудо, что крейсер не разнесло при взрыве. Но инженерное отделение перемололо в труху. Сектор гидропоники — сплошной лёд из воды лопнувших резервуаров…
— Ясно. Это чудище, похоже, прилипло где-то в районе второго ангара. Попробуем проникнуть туда. Отправим дрона. Заодно посмотрим, как себя чувствуют истребители и правый модуль.
— А вдруг желтоглазые к нам раньше пожалуют? — капризно спросил Уно.
— Шутишь? У них было время с нами покончить. Мне кажется, эта мерзость тоже мертва. Хотя… Бес их знает, может быть, экипаж в анабиозе. Сбой автоматики, врюхались в нас и не проснулись. Тогда, ребятки, нам крупно повезло!
— В смысле?
— В смысле, Ромка, мы впервые в истории возьмём на абордаж фанханский боевой корабль!
— Так, адмирал Сёмин, у тебя термоконтур в порядке? Не перегрелся в «консерве», Антоха? Голыми руками воевать собрался?!
— Нет. Автоматическим оружием. Хватит трепаться! Вниз! Думать будем… Но сначала подождёте меня, я на второй палубе в жилой сектор смотаюсь.
— Один? Зачем, Антоха? — удивился Роман. — Там полная разгерметизация, всё всмятку.
— Неважно. Проверю… Так надо. Я потом объясню, Ромка…

В анабиозном воцарился деловой порядок. Ровно гудела система регенерации воздуха, изгоняя вековую затхлость. Приветливо мигал огоньками в углу пищевой синтезатор. Несколько человек плавали возле, ожидая, пока созреют порции концентратов. «Умница Дик, — заключил Антон, — и ремонт организовал, и гравикомпенсаторы велел беречь, похоже». Сёмин украдкой понаблюдал за ребятами и остался доволен. Хоть и нет особого веселья, и общение ограничено короткими рублеными фразами, но прежней растерянности на лицах не стало. Хмурая сосредоточенность.
Антон обосновался в информатории, турнув оттуда всех кроме Ивинны и Холидея. И объявил приём посетителей с дельными инициативами.
Вскоре он серьёзно подумывал, не выброситься ли в открытый космос. Чуть позже суицидальные идеи любезно уступили место яростному желанию искусать всякого, кто ещё посмеет сунуться в отсек.
Первым заявился гений радиосвязи, сияя, словно транспланетный лайнер. Из недавней вылазки Уно с техниками приволокли целый ворох электронных потрохов.
— Мы соберем мощный передатчик! Но мне нужна мастерская. Тут все орут! И носятся, как бешеные, паяльник со стола смахнули! — размахивая руками, горячился Родригез. — Мы прикинули, есть достаточный запас кислорода. Можно всю палубу между аварийными переборками сделать жилой! Чем здесь ютиться…
— Без тебя понимаю! — отмахнулся Антон. И предложил пылкому связисту занять бывшую каюту медперсонала. Довольный Уно тут же умчался.
И словно прорвало плотину. Моментально набились человек пятнадцать, оттеснив Антона с остальными к дальней стене. И наперебой загалдели о наболевшем.
Десантники требовали усиленный паек. Незнакомая белокурая красавица интересовалась, когда наладят нормальный душ вместо гигиенических салфеток. Кто-то влез с просьбой выбрать капеллана. Ещё кому-то не нравился старший отделения.
В редких паузах слышался нудный голос:
— … война не закончена. Враг рядом. Дисциплина — самое важное. Убедительно…
«Почему я не умею превращаться в тигроволка! — сокрушался Антон, выразительно поглядывая на Киру Геншафт, вещающую о незыблемых устоях воинской чести. — Голову бы р-раз… и отгрыз!».
Антон отбил язык, терпеливо разьясняя нюансы. Тут здорово выручил Холидей. Стоило командиру исчерпать запас аргументов, как вступал Дик и находил каждому занятие. Изнеженная блондинка отправилась пересчитывать знаменитые салфетки, Геншафт ушла читать мораль младшим и самым неустойчивым. Паренек-навигатор, мечтавший о душеспасительных беседах, получил белый капелланский воротничок. Старшего третьей группы пообещали отчитать, чтоб не задирал нос.
Оставались ещё фанаты калорийной пищи и боевого рукомашества в невесомости. Но раньше, чем до них дошла очередь, в дело вмешалась третья сила. Рома Грошев словом ласковым и пинками чувствительными в духе сержантов Академии вразумил незадачливых рейнджеров. Космопехи ретировались, потирая ушибленные места.
— Вот как-то так, — подытожил Ромка, зависая возле стола. Ивинна и Дик расселись в креслах, Антон занял оставшееся. Натаниэль Эшпайн, бочком пробравшись в дальний угол, замер там, картинно скрестив руки на груди.
— Круглый стол короля Антона, — невесело улыбнулся Дик.
— Преувеличиваете, сэр Ричард. И стол похож на банан в разрезе, — Рома сладчайше зевнул и потянулся, — и рыцарей маловато, и благородный лорд всего один.
— Сколько тебе объяснять, — устало вздохнул Холидей, — мои предки никогда не принадлежали к титулованной знати. Просто свезло оказаться среди первых колонистов на Проксиме Центавра. Там всем нарисовали фамильные гербы. Всем, кто выжил…
— Всё, ребята, потом будете генеалогические дерева пилить! — осадил Антон. — Ив, чем порадуешь?
Ивинна включила голо. Теперь схема крейсера выгладела иначе. «Белых пятен» почти не осталось, но зато повсюду расплескался зловещий красный цвет.
— Восемьдесят семь процентов систем и подуровней выведены из строя. Кибермозг разрушен, КИС мертва. Реакторы… Увы, всё и так очевидно. Артиллерия в относительном порядке, боезапас чудом не сдетонировал. Но… Всё, что у нас есть — энергия резервных накопителей. Этого не хватит даже на то, чтобы врубить элеваторы подачи занитных орудий. Не говоря о главном калибре…
— Иными словами, крейсер беззащитен и беспомощен, — перебил Холидей.
— Мне другое интереснее, — жёстко сказал Антон. — Всё перечисленное я и так видел, собственными глазами. Ресурсы, Ива. Точный и чёткий прогноз.
— Тебе не понравится… Энергии хватит примерно на месяц-полтора, если в режиме жёсткой экономии. Кислород… месяц, даже с учётом возможностей регенерации. Пищевой органики тоже на месяц, если не урезать положенную норму.
— В общем, жить будем недолго и кошмарно, — ухмыльнулся Рома.
Сёмин молчал. Цифры, озвученные Ивинной, вдруг обрели физическую природу и всей массой навалились на плечи Антона.
— Почти ничего… Хоть что-то у нас есть? — наконец глухо вымолвил он.
— Вера и воля к жизни, Тоша.
— Обойдемся без высоких слов!
— Ты зря грубишь, Антон, — голос Ивинны мгновенно утратил привычную мягкость. — Я назвала слагаемые победы. Над врагом, над смертью. Над безумием. Там, — девушка кивнула на плотно сомкнутые двери, — живые люди. Заложники развилки времен. Ты слышал о таком? Будущее вариативно. Пока. Есть тысяча шансов на лучший исход.
Девушка помолчала.
— Бремя ответственности за экипаж — наше бремя. И от нас, нашего выбора, зависит судьба. В конце концов, любые запасы можно растянуть. Не для того, чтобы продлить агонию. Чтобы выиграть время, пока будет идти сигнал передатчика.
— Думаешь, кто-то услышит? Если нас до сих пор не нашли…
— Тоха, не раскисай! — дружелюбно посоветовал Роман. — Крейсер наверняка искали. Ещё тогда, двести лет назад…
— Прямо читаешь мои мысли, Ромка.
— Погоди. Искали, но где? Логично предположить, что в районе маршрутного тоннеля. Потом прекратили поиски. Что им, горемыкам, оставалось? — Ромка развёл руками. — Корабль исчез в мёртвом космосе. После боя. Так что, просчитать последний маршрут немыслимо. Никто не скажет, на каком курсе «Неустрашимый» лежал, в каком направлении маневрировал. Дальше. Центральный «комп» сдох, боевая вахта погибла, посылать сигнал бедствия стало некому. Аварийный маяк повреждён и не сработал.
— К чему ты клонишь?
— Делай очевидные выводы. Корабль никак себя не обнаруживал. Спасатели покрутились вдоль транспортной линии и отчалили. Поисковые сенсоры спасательных фрегатов достают на три, макасимум четыре световых дня. Радиус поиска никто не расширял, дорого, проще признать крейсер погибшим. Двести лет блужданий в дрейфе загнали «Неустрашимый» в такую дыру, где люди не появлялись никогда. Что им здесь искать? Ни звёзд, ни планет!
— Рома, каждое слово — лишний ком земли в нашу братскую могилу…
— Тоша, замени пессимизм здравым смыслом, — возразила Ивинна. — Ромка пытается объяснить разницу между мёртвым кораблем и активно «засоряющим» эфир.
— Блестяще, девочка! — улыбнулся Роман. — Передачу обязательно засекут. Я не думаю, что маршрутный тоннель заброшен. Все-таки, кратчайший путь ко Второму форпосту… Радары портальных колец пашут в непрерывном режиме, отслеживая метеориты, переговоры кораблей, выявляя возможного противника. И любую активность в эфире. Наш сигнал запеленгуют, остальное дело техники.
— Гладко рассуждаешь, — Антон упрямо тряхнул головой. — Теперь ответь на пару вопросов из списка в тысячу листов! Во-первых, мы не знаем, в какой стороне трасса. Слева, справа, вверху, внизу. Это МЁРТВЫЙ КОСМОС, если кто-то забыл! Нет никаких ориентиров, не к чему привязаться. Мы своё местонахождение даже с точностью в долю процента вычислить не можем! Сенсоры крейсера мертвы, ближайшие звёзды еле видно, карта созвездий «не читается». Во-вторых… Мы можем, конечно, посылать сигнал по принципу аварийного маяка на все шестнадцать румбов. Только где энергию брать?
— В-третьих, не ори, Тоха…
— Подожди, Грошев, — хмуро остановил Дик. — Извини, Антон, ты не прав. Для импульсного фотонного передатчика много эргов не потребуется. Используем как ретранслятор боевую башню, от нее всё равно толку никакого. Оплетем световодами, или чем там положено, Родригезу виднее… И начнем пулять фотонами с информационным пакетом.
— Фактор времени, Дик.
— Сколько бы у нас ни было времени, будем сигналить! Дойдёт, не дойдёт, дело десятое! Мы будем виноваты по уши, если просто сложим руки. И лишим ребят последней надежды. К тому же, — Холидей устало потёр глаза, — и народ займём. Сначала постройкой передающей антенны, потом — ожиданием ответа.
— Не боишься, что тем временем желтоглазые очнутся и всыпят нам под хвост?
— С ними будем разбираться завтра. Есть там кто живой, или, как у нас, одни скелеты плавают, ещё вопрос. А так, Ромка разомнётся, и его громилы «приобретут бесценный боевой опыт», — иронически закруглил Дик.
Антон перехватил ромин взгляд. Грошев тут же отвёл глаза, но капитан успелмногое понять. И подумал: «Непохоже, что Ромка сильно торопится скрестить мечи с косматыми тварями… Оказывается, не только мне страшно!». И сцепил зубы, рассердившись на нечаянное признание самому себе.
— Ладно. Ещё один печальный вариант. Вдруг наш сигнал примут враги?
— Бред! — отмахнулся Холидей. — Война, наверняка, давно кончилась. Вспомни, Антон, мы побеждали! Фактически, победили. Колония, куда летел наш крейсер, была последним миром фанхан. Волосатых тварей доколачивали, они не поняли человечества, не сообразили, на кого замахнулись! Жалкие четырнадцать планет и десятки наших заселённых миров! Оставались, правда, какие-то опорные базы в поясе астероидов за Первым форпостом, но с ними давно покончили, я уверен. Что эти уроды могли противопоставить армадам Немезиды? Я читал перед… вылетом, в строю Боевого Флота было три с половиной тысячи вымпелов! Три с половиной! Из них полторы тысячи ударные крейсеры! Плюс восемь тысяч истребителей.
— Знаю. Слышал. Помню. А вдруг… — Сёмин умолк. Он боялся озвучить невольную мысль. — В начале Священных войн эти жалкие фанханы разнесли на атомы пять планетных систем и перебили четыре боевых флотилии!
— Если бы такие слова услышали в Академии… — возмущённо начал Дик.
— Перестань! Ты не легат Тайной Стражи, арестовать за дерзость и разрушение основ не сможешь. Я просто предположил. Сам не верю, что война могла повернуться вспять. Наши победили, несомненно. Просто, если кто-то забыл, напомню — у нас под боком сейчас фанханский боевой корабль! Возможно, функциональный.
— И об этом в курсе все, кто сейчас топчется в анабиозном и латает дыры стен магистрального коридора, чтобы пустить туда воздух, — резко сказал Холидей. — Ты считаешь, они не вспоминают? Их не давит, не гложет?
— Я ничего не могу поделать, — потупился Антон.
— Командир, ты не имеешь права так говорить! — Ромка вдруг схватил Антона за плечи, развернул к себе. Глаза десантника пылали бешенством. — Тоха, ещё раз такое…
— Офицер Грошев! — Антон вывернулся из захвата. — Напомнить о субординации?!
— Я тебе сам напомню, как должны вести себя…
Тихая, пленительная, чарующая мелодия заструилась под круглыми сводами отсека. Звуки музыки ласкали, обволакивали, утешали. Антон и Ромка зависли напротив, тяжёло дыша и пронзая друг друга гневными взглядами.
— Успокоились, герои? — тихо спросила Ивинна.
— Что это? — пыхтя, поинтересовался Сёмин.
— Диск для релаксации. Нашла в столе… Ребята, нужен тайм-аут. Отдых в труде.
— Почему в труде? — рассеянно спросил Антон. Его вдруг передёрнуло, Сёмин будто впервые заметил землисто-серые лица ребят, чёрные круги под глазами Ивинны, всклокоченную шевелюру всегда прилизанного и аккуратного Дика. «Наверное, я сам выгляжу не лучше… Вот баран! Кто сказал, что тебе одному тяжело?!».
— Потомучто остальным нужно за что-то уцепиться. Им нужно то, что способно привязать к жизни, — грустно сказала Ив. — Пойми, Тоша, их выдернули из привычного и понятного. Они… мы все в один миг потеряли себя. Настоящее, свой мир, близких… Теперь всё, что нас окружало, принадлежит истории, далёкому прошлому. Даже если… даже когда мы вернёмся в человеческий мир, он будет иным. Стал иным. Другая жизнь, другие отношения, иные люди вокруг.
— Сильно изменилась жизнь человечества за последние семьсот лет? — возразил Антон. — Да с эпохи Великого Штурма Галактики вобще мало что менялось! Всё нужное изобрели, до звёзд дотянулись, врагов… уверен, добили.
— Ты не прав. Шла война. Сначала «война параноиков», потом противостояние с мятежными колониями, потом жалкие сто лет мира и первая стычка с фанханами. Человечеству некогда было развиваться и меняться. Пять сгоревших колоний, погибший флот и враг на пороге Солнечной системы… Борьба за выживание вида, а дальше — жизнь среди войны. Нас воспитывали солдатами, готовили жить в узких рамках «свой — чужой»…
— Это был наш личный выбор.
— Теперь представь. Мы вернёмся в мир людей. Поверь, сейчас на корабле нет никого, кто не жаждет приблизить этот миг. И одновременно, не страшится.
— Почему? Глупости.
— Ивинна права, Антон, — проронил обретавшийся в углу Натаниэль. — Я не аналитик, но психологию изучал… Мы чужие для новой реальности. Мир не обеднел без полусотни солдат, а вот солдатам сложно будет найти место в новом времени. Времени без войны. Конечно, в каком-нибудь закутке Галактики обязательно идет свара. Мы, люди, не можем обойтись без врагов. Разбили фанхан — назначим на роль противника ренегатов из дальней провинции, к примеру. Только…
— А как же первые звездолёты? — не сдавался Сёмин. — Экипажи десятилетиями лежали в заморозке, пока их развалюхи ползли по неизведанным путям! И ничего, основали колонии, вернулись героями. Если повезло вернуться… У их внуков тоже бороды выросли за время дедовских странствий!
— Не сравнивай, Тоша. Мы тоже знали, что никогда не увидим мир прежним. От Академии до Второго Форпоста — дистанция в тридцать лет. Но… В конце пути ждала привычная жизнь, военная, послевоенная ли… Нас ждали. Просто — ждали! Сегодня нас никто не ждет. Оплакали, забыли, вычеркнули из списков… — глаза девушки влажно блеснули. Секунду Ив справлялась с собой. — Вот что я хотела тебе объяснить, Антон.
— Хорошо, что выжили только курсанты, — неожиданно заметил Дик.
Антон удивлённо посмотрел на друга.
— На этот раз то, что здесь собрался детский сад, а не взрослый экипаж, наше преимущество. Мы не так привязаны к прошлому. Нас не провожали на войну рыдающие женщины, дети не висли на плечах. Что за спиной? Шесть, семь, восемь лет короткого детства и бесконечная учеба. «Наше сегодня служба, наше грядущее — слава!»…
— Я знал, на что иду, — буркнул Грошев. — Знал, возврата не будет. Жалко, с отцом так и не попрощался… Он увёл эскадру в свободный поиск, а за мной прибыл шаттл Академии.
— Со мной ещё проще, — горько усмехнулся Антон. — Собственность Немезиды…
— Контракт? — сочувственно взглянула Ивинна. — Ты никогда не говорил раньше…
— Об этом стараются реже вспоминать. Хоть и не ставят гриф «секретно» на записи в личном деле. Восемьдесят лет военной службы. Повышенная пенсия. Отличные перспективы! И родители были очень довольны, получая новую ферму в престижной и защищенной колонии… Разве что, запрещено отлучаться куда бы то ни было с места службы, даже на курортную планету в отпуск…
— Это же рабство! — изумлённо вскинул брови Натаниэль.
— Это армия, — Антон прикусил губу. — Я принадлежу флоту весь без остатка. Если бы косматые ублюдки разорвали бок заслуженному адмиралу, а поблизости не нашлось подходящего донора… Из меня бы, не раздумывая, вытряхнули почку.
— Ты же элита!
— Угу, это бы приняли во внимание. Элитное здоровье.
— Странно. У моих сестёр давно праправнуки… — невпопад пробормотал Эшпайн. Все замерли.
— А ты, Нова? — обратился к Ивинне Дик, желая свернуть с неприятной темы.
Девушка помолчала.
— Не стоит об этом. Мне… неприятно вспоминать. Скажем так, я тоже не сильно скучаю по родному дому… И хватит! — Она тряхнула кудряшками. — Надо занять ребят. Отвлечь. Им нужен смысл, привязка к реальности. Дик прав. Если не слышали, многие герои космических одиссей, выйдя из анабиоза, стрелялись, осознав, что их мир — прошлое… Нам проще. Важно действовать, все силы отдать делу. Неважно, будет это битва за жизнь или борьба с врагом.
— Мы вступаем в безнадёжный бой, — уныло протянул Натаниэль.
Антон вдруг почувствовал, как возвращается привычное равновесие.
— Нет. Мы просто вступим в бой. А там, как получится. Драться, не сдаваясь — уже победа.
Глава 6.

— Трёхминутная готовность! — предупредил Грошев, показывая затянутой в бронеперчатку правой рукой три растопыренных пальца.
Антон стоял на пустынной взлетной палубе ангара, сжимая импульсный автомат. Впереди редкой цепочкой рассредоточились бойцы, присев на колено и выставив вперед стволы штурмовых винтовок. На флангах ждали своего часа автоматические пушки.
Трое техников, хоронясь за распахнутым входом в ангар, колдовали над загадочным гибридом транспортировочной платформы и громоздкого сундука. «Сундук» ощетинился антеннами и целыми гроздьями датчиков на выдвижных штангах.
Сёмин видел, как подрагивает оружие в руках десантников. Ему тоже было неуютно. Хотелось швырнуть автомат и бежать без оглядки из этого проклятого места. Места, где чудовищная сила прорвалась на человеческий корабль, и…
Они проникли в ангар без особых проблем, вскрыв «пауком» громоздкие ворота. Рельсы стартовых катапульт пустовали. Все истребители приняли бой, либо на них смылись уцелевшие, когда крейсер погибал. Спасательный модуль правого борта, способный вместить пятьдесят человек, тоже исчез.
Особых иллюзий насчёт малых кораблей никто не питал. Липкий страх породило иное.
Там, где во всю ширь борта через равные промежутки темнели громадные проемы стартовых створов, творилось невообразимое. Мощные шпангоуты, ребрами гигантской грудной клетки подпиравшие внешний корпус, вырвало и отогнуло назад. А стену, вместе с толстенными бронированными дверями вмяло, вплющило вовнутрь. Будто злобный великан резвился однажды снаружи, пиная крейсер.
И когда Ромка Грошев с расстройства ударил ногой по вспучившейся стене, все увидели, как броневая плита вдруг разлетелась мелкими обломками под носком десантного ботинка. От неожиданности парень отскочил назад. А потом вдруг повернул винтовку и принялся в яростном исступлении крушить остатки конструкции. Сёмин подлетел к нему, но не стал останавливать. Вместо этого Антон сам ковырнул броню пальцами.
Прочнейшая композитная броня, способная выдержать термоядерный взрыв, крошилась от малейшего прикосновения, словно трухлявое дерево. Графилит и металлокерамика на глазах обращались в пыль, она клубилась вокруг, оседала на лицевых щитках гермошлемов, ослепляла и приводила в ужас. Ужасала не слепота и даже не причинённые разрушения, а та непостижимая, нечеловеческая сила, которая способна вот так насмехаться над их надеждой, распылить последний и, как казалось, несокрушимый бастион, который сдерживал обступающий со всех сторон космос. А там, где только что стояла неприступная стена, в лучах фонарей серебрился её призрак, прозрачное подобие, сплетённое из тысяч узловатых нитей, которые, переплетаясь, в точности повторяли рельеф разрушенных стен вплоть до мельчайших деталей. Нити упруго рвались под рукой, их оборванные концы тут же сворачивались в комок. Сперва Антон подумал, что сеть похожа на паутину, но на перчатке, которой он разорвал сеть, остались белесые следы. Нити были вовсе не нитями, а тончайшими трубками, кровеносными сосудами или капиллярами. «Нечто» было живым и оно медленно и неуклонно пожирало оставшееся от «Неустрашимого».
— Ивинна, ты видишь? Видишь?! — задыхаясь, проорал он.
— Камеры в норме. Вижу. Антон, уходите оттуда! Возможна опасность биологического заражения!
— К демонам Ганимеда! У боевых скафандров высшая степень биозащиты! Понимаешь, Ив, что нас разбудило?! Эта мерзость пожирает корабль! И начала с резервных накопителей, твари нужна энергия! Вот почему система всполошилась!..
— Антон, успокойся. Мне нужна информация. Данные для анализа.
Сёмин отпрянул назад, помотал головой. Рядом кучковались бойцы, и Антон слышал в наушниках тяжёлое дыхание загнанных зверей. Вдоль стены бестолково метался дрон, сбитый с толку отсутствием команд. Робот то выпускал длинные манипуляторы, то проворачивал туда-сюда пушечную турель, то совершал другие нелепые и ненужные манипуляции. В эфире слышались равномерные щелчки — «паук» вызывал оператора управления.
— Тихо! Замерли все! — властно скомандовал Антон. — Ромка, обеспечить безопасный периметр! Если полезет какая-нибудь нечисть, огонь на поражение! Открывать без приказа! Тишина в эфире! Готова, Ива?
— Принято, Антон.
С ненавистью разглядывая чужеродную поверхность, Сёмин забубнил:
— Антон Сёмин, личный дневник. В месте столкновения крейсера и вражеского корабля выявлено следующее. Большой сегмент внешнего корпуса вмят вовнутрь. При контакте… соприкосновении, враждебная материя обнаружила способность поглощать человеческие материалы. Эффект похож на воздействие кислоты запредельной концентрации. Графилит становится ломким, будто яичная скорлупа… Наружная оболочка объекта внешне напоминает камень или бетон. Слегка шершавая на ощупь, цвет чёрный, глянцевый. Больше всего похоже на хитин, из которого состоят экзоскелеты насекомых и ракообразных, только этот материал во много раз прочнее. Пробить такую оболочку будет очень непросто. В нескольких местах на панцире этой… штуки есть следы старых пробоин, которые, судя по всему, постепенно затянулись. Отметины различимы благодаря матовой полупрозрачной окраске фрагментов поверхности с неровными краями. Видимо, это места столкновения с выступающими деталями на корпусе нашего корабля.
— Предварительные выводы готовы, — задумчиво проронила Ивинна.
— Рассказывай, Нова.
— Я проанализировала телеметрию, твою информацию и рассказ техников. Уно докладывал, что в инженерном просматривается здоровенная вмятина. Фанханский корабль прошел по касательной и замер почти впритирку. Есть запись камеры «паука», он снял панораму внешней палубы, когда вычислял размеры объекта. Так вот, Тоша, фанханский крейсер прилегает к нашему неравномерно…
— Не понял. Выражайся яснее.
— Всё просто. В секторе ангара и технической палубы, где стоят накопители резерва, корабль противника словно «прилип» к «Неустрашимому». Дальше следует разрыв, там, где инженерное отделение нашего корабля. И ещё дальше имеется новая точка соприкосновения, возле кормовых артбатарей ближней обороны. Фанханский корабль не касается борта нашего в районе реакторов. Он словно выгнулся там прочь от «Неустрашимого».
— Твое мнение?
— Это не просто корабль. Не просто летающая машина. Перед нами либо квазиживой механизм, либо полностью выращенный. Иными словами, живое существо… Не спеши спорить и обвинять в идиотизме, Тоша. Много мы вообще знаем о технологиях фанхан? Никто особо не стремился изучать или хотя бы захватить трофеи. Продолжаю. То, что внешняя оболочка вражеского корабля выглядит практически неповреждённой, а структура человеческих материалов разрушена, говорит об одном. Фанханский крейсер не просто разъедает нашу броню, он её поглощает! Превращает в «строительный материал» для своей конструкции! Объект способен к самовосстановлению, что также свидетельствует о его биологическом происхождении. Кстати, у Ната есть интересная гипотеза. Возможно, на корабле вообще отсутствует экипаж. Он в пилотах не нуждается, представляя собой биологическое подобие наших боевых роботов…
— Ясно. Рекомендации, как нам прорваться внутрь?
— Ты сказал о затянувшихся пробоинах. Я просмотрела видео и проанализировала данные, собранные дроном. Погладь «паучишку», он не зря ковырял щупом фанханскую обшивку, пока вы крушили нашу родную броню… Считаю, некоторые повреждения получены раньше остальных. Это заметно по окраске, не просто матовой, почти полупрозрачной. Так вот, в местах таких «старых ран» панцирь тоньше и мягче, тем мягче, чем свежее повреждения, а самые поздние повреждения объекту нанес «Неустрашимый». Но, в тех местах, где корпус крейсера соприкасается с фанханским, тот интенсивно питается, а значит, быстрее регенерирует. Есть только одно место, где этот процесс замедлен – реакторный отсек.
— Очевидно, твари не по вкусу радиация, — влез Рома Грошев.
— Без тебя догадались. Через реакторный мы не пройдем, там запреградный фон. Хорошо, переборки экранированы… Будем пробиваться здесь. Ещё что-то ценное, Ив?..
— Да. Это биологический объект, значит… Антон, попробуйте стерилизатор!
— Верно! Эх, я тупой! — Сёмин хлопнул себя по шлему. — Ивушка, ты молодчина! Родригез, Том, Иштван! Тащите бак с «Бионикой»!
— Есть одна проблема, Тоша, — предупредила Ивинна. — Кто сказал, что вражеский корабль разгерметизирован? И если оттуда вырвется воздух, получим такой удар декомпрессии…
— Учту! — буркнул Антон.
Когда-то, в стародавние времена мирного космоса, на исследуемых планетах землян встречал неизменный и алчный противник — агрессивная чужая биосфера. С тех пор в хранилищах всех человеческих кораблей прочно утвердились резервуары со специальными составами. Гремучая смесь самых ядовитых веществ, соединений и кислот, известных науке. Этим составом напрочь выжигалось все живое в радиусе до километра вокруг посадочной площадки спускаемых модулей.
… — Мы закончили, командир! — свистящим полушёпотом сказал Том Джордан. Близость враждебной сущности угнетала всех. И если хваленая подготовка десантников позволяла кое-как балансировать на краю пропасти отчаяния и дикого ужаса, техникам приходилось потуже.
— Так. Ивинна, перевожу на тебя инфоканал дрона. Ретрансляция — на твой визор, — Антон обернулся. Уно, пристраивающий за углом переборки стойку с портативным голопроектором, помахал командиру. — Нова, задать программу…
— Оценка боеспособности, — пискнул было Эшпайн из-за ивинниной спины. Похоже, даже любоваться на экране шедевром фанханских биотехнологий было выше сил научного гения.
— К жабам Центавра боеспособность! — Антон с трудом подавил раздражение. — Приоритет: наличие или отсутствие разумных существ на борту. Далее: системы жизнеобеспечения, запас кислорода, накопители энергии. Все, чего мало у нас и может быть у них… Ив, желтоглазые ведь нормальным воздухом дышат?
— Фанханские планеты земного типа. Разве ты не видел хронику с захваченных миров? Не похоже, чтобы местное население жило под куполами…
— Можно просто ответить «да»… Второе: поиск двигательных установок и оценка состояния.
— Командир, ты что, на их крейсере лететь собрался? — ошарашенно спросил Корн Малкович. — Да нас первая боевая станция завалит на подлете! И поговорить не дадут! Я молчу про то, что там управление под желтоглазых заточено, мы сто лет разбираться будем! К тому же, если это живая тварь… ещё сожрёт!
— Малкович, не перебивай командира! — сурово одёрнул техника Грошев.
— Спасибо, Ромка. Итак, живые враги. Ресурсы. Двигатель. В последнюю очередь — боевые системы. Родригез, все готово?
— Так точно! — серьёзно откликнулся Уно. Техники расставили полукругом вдоль ясно выделявшегося на вражеской броне бледного пятна треноги с нагнетателями.Тонкие гофрированные шланги разбежались по палубе, сходясь у штабеля чёрных баллонов. На боках емкостей алели символы химической опасности.
— Назад! — скомандовал Сёмин.
Рома кивнул десантникам, и те попятились, отступая в проем ангарных ворот и уволакивая с собой пушки. Дрон, опасливо подсверкивая видеоглазками, резво взмыл вверх, вцепился суставчатыми лапками в опорную балку под потолком и завис, приготовившись к возможному буйству декомпрессии.
-А ну, навались! — крикнул Грошев, налегая плечом на тяжёлую створку ворот. Другие десантники облепили двери с обеих сторон. Створки тронулись и медленно поползли навстречу друг другу. Вскоре ворота сомкнулись, и Ромка надёжно запечатал вход, прилепив на стык дверей магнитный замок. Устройство, способное выдержать неслабую взрывную волну.
Подплыв к проектору, Антон активировал голограмму. Внутри сферы замерцала строка: «Идет прием внешнего сигнала. Соединение установлено». Голограмма потемнела, затем возникло яркое сияние — дрон усилил мощность прожекторов. Чуть смазанное, колеблющееся, проявилось изображение.
— Начинайте! — выдохнул Сёмин.
Уно с Томасом одновременно переключили тумблеры на загадочном агрегате.
Из широких раструбов вырвались клубы белёсого дыма. Следом ударили тугие струи неприятного, бурого цвета. Раструбы вращались, и струи выписывали на вражеской броне (панцире? коже?..) почти правильную окружность.
— Есть контакт! — радостно взвизгнул Родригез.
Антон молча смотрел. Гремучая смесь слой за слоем проедала живой покров чужого корабля. Вязкая, противная слизь пузырилась, разлетаясь брызгами по ангару. Ошмётки «шкуры» фанханского космического монстра плавали вдоль борта, падали вниз, угодив под струю, и култыхались над полом.
Там, куда бил стерилизующий газ, на глазах расширялась рваная дыра диаметром в добрых три-четыре метра. Облако пара вырвалось изнутри, тотчас рассеявшись под напором тугих струй.
— Атмосфера присутствует, — взволнованно констатировала Ивинна. — Правда, разреженная. Мощной декомпрессии больше можно не опасаться. Очевидно, внутреннее пространство корабля поделено на небольшие сегменты.
— Спасибо, Ив, — отстранённо вымолвил Антон, не отрывая глаз от картинки в голосфере.
«Дыра» выглядела теперь достаточно широкой для проникновения внутрь. Повинуясь радиосигналу, «паук» отклеился от спасительного швеллера и нырнул вниз.
— Пускай! — скомандовал Антон. Завладевший пультом управления Родригез нажал сенсорную кнопку. Дрон, медленно приближавшийся к пробоине, на мгновение замер. Затем, смело рванувшись вперёд, протаранил истончившуюся до прозрачной пленки обшивку вражеского корабля.
Под последним слоем брони оказалось густое сплетение трубок, вроде тех, что пожрали стены «Неустрашимого». Но эти трубки были толще, многие в палец, а то и в руку толщиной. Дрон медленно продвигался вперед, прорезая себе дорогу сквозь сплетения белесых жгутов. Из рассечённых кишок твари выплёскивалась молочная жижа, тут же замерзая в вакууме крупными каплями. Чем глубже робот пробивался в утробу твари, тем реже становилась паутина, и тем толще были сосуды. Их стенки стали бурыми и прочными, а сами они напоминали уже не грибницу, а узловатые корни деревьев. В конце концов, корни образовали нечто вроде круглого извилистого тоннеля, по которому осторожно двигался дрон. Стенки тоннеля покрылись инеем, но датчики дрона показывали, что в глубине, за стенками, поддерживается постоянная температура около 30 градусов по Цельсию.
Тоннель окончился тупиком, и дрон, поджав паучьи лапки, повис в неподвижности.
— Сканеры пробивают внутренние переборки! — обрадовал Уно.
— Действуйте! Ивинна, состав атмосферы, в темпе! — поторопил Сёмин.
— Маленький процент кислорода, сероводород… Тоже небольшая доза. Ещё диоксид углерода, аммиак, фенолы, ацетон… Почти антропотоксины…
— Что ты хочешь сказать? — хмуро перебил Антон.
— Летучие соединения, продукты жизнедеятельности…
— Я знаю, что такое антропотоксины. При чем здесь…
— Ив хочет сказать, перед нами ведь животное. И нам, похоже, светит залезть прямо в кишечник этой твари! — ввернул сообразительный Ромка.
Сёмин почувствовал, к горлу подступила тошнота. Настолько чуждым, нечеловеческим, ирреальным выглядело всё внутри чудовищного корабля.
— Показания сканеров! — потребовал Антон, стараясь отгородиться от неприятных ощущений
Инфракрасное сканирование показало знакомое сплетение трубок, несущих молочную кровь твари, но на этот раз в их структуре прослеживался порядок. Мелкие сосуды сходились к более крупным, и те в свою очередь сплетались в толстые жгуты, а жгуты оканчивались крупными продолговатыми образованиями.
— Это что такое?!
— Похоже… напоминает индивидуальный ложемент! — испуганно прошелестел в наушниках Эшпайн, откликнувшись на гневный возглас Антона.
— Как в сказке, чем дальше, тем себя жальче… Ив, там ничего не рванёт?
— Вряд ли. Горючих газов типа метана совсем чуть-чуть. Наверное, это… существо тоже не хочет травиться. Постепенно избавляется от токсинов. То есть, у него есть выделительная система.
— Очень познавательно. Ракету бы ему в задницу вогнать!.. — проворчал доселе молчавший Брайен. Ромка отвесил ему по шлему шутливый подзатыльник.
— Не сорить в эфире! — грозно предостерёг Антон. — А ты чего застыл, Уно? Пусть дрон вскрывает стену!
Равнодушный «паук" включил плазменный резак, неторопливо кромсая плоть вражеского чудовища. Дождался, пока из пробоины вырвется воздух, и полез дальше.
Соседний отсек оказался и вовсе крохотным и тесным. Посередине, в сплетении толстых нитей, тошнотворно напоминающих кишки, покоилось нечто, названное Ивинной «ложементом». «Больше покоже на саркофаг в усыпальнице древнего правителя» — подумал Антон.
Вблизи «саркофаг» напоминал огромную персиковую косточку. Он был около трёх метров длиной и толщиной около полутора. Его поверхность походила на древесную кору или на окаменевшую сморщенную кожу. Она выглядела рыхлой, но на поверку после осмотра и сканирования оказалась всё из того же хитиноподобного вещества, что и броня фанханского судна.
— Опять старая песня! — вздохнул Антон. — Сканеры не пробивают… Придётся вскрывать. Уно, режь лазером. Аккуратнее! Кто их, желтоглазых паразитов, знает, вдруг там кварковый заряд или другое что убойное!
На бугристой поверхности выделялась одна ровная продольная борозда, идущая вокруг всего саркофага и разделяющая на верхнюю и нижнюю часть. В эту щель и вонзил дрон своё лазерное жало. Дело шло ничуть не быстрее, чем на поверхности, когда вскрывали броню. Все ждали, застыв в напряжении.
Крышка неохотно подалась. От нее внутрь саркофага тянулись и лопались какие-то жилы и пленки. Антону казалось, что он слышит, как натужно жужжат сервомеханизмы дрона. Ему вдруг пришла неприятная ассоциация: он вспомнил, как в школе, на уроке биологии, пришлось делать трепанацию обезьяне, как с хрустом и чваканьем отскочила неумело срезанная верхушка черепа, обнажив сероватый, весь в пульсирующих прожилках мозг животного. Он ожидал увидеть нечто подобное, бесформенное, пульсирующее, тошнотворно живое. Но едва крышка саркофага отделилась и медленно отплыла в сторону, скрытое внутри заставило всех инстинктивно отшатнуться от видеомонитора.
В саркофаге под слоями прозрачной пленки отчётливо виднелась фанханская морда.

Антон не помнил, как они улепётывали во все лопатки по разгромленным палубам крейсера, забыв про «паука», побросав оборудование и винтовки. Лишь вмазавшись в наглухо задраенный шлюз на пороге обжитых уцелевшими отсеков, Сёмин очнулся. И едва не лишился чувств от заполошных воплей в наушниках:
— Пусти! Пусти, говорю!.. Я должен вернуться!
Он повернул голову. Позади, сцепившись, барахтались в невесомости человек пять, удерживая кого-то.
— Вы чего творите?! — задыхаясь, прокричал Антон.
— Да Ромку назад не пускаем! — задыхаясь от натуги, просипел Влад Столетин.
— Рехнулся, Грошев?! — изумился Антон. — Винтовку пожалел?! Я тебе другую выдам!
— Командир, мы человека потеряли! — огорошил Сёмина кто-то из парней.
— Чего?! Как?! Где?! — Антон до боли вцепился пальцами в поручень на стене. — Грошев, кто?!
— Лия… Надо искать…
— Не смей! Там же… — Антон запнулся, вновь оказавшись во власти преследовавшего всю дорогу видения. Он зримо представил, как на чужом и растревоженном вторжением корабле взвыли тревожные сирены и распахнулись створки проклятых саркофагов. Жуткие косматые твари быстро выбираются оттуда, расхватывают оружие и несутся к проделанной в обшивке дыре. Скоро они разбегутся по «Неустрашимому», прочешут корабль и ворвутся сюда…
Ромка вдруг бессильно повис на руках товарищей. Сёмин услышал глухой, сдавленный стон.
— Родригез, Джордан, Малковичи! — позвал Сёмин. Все откликнулись. Больше никто не потерялся.
— Командир, что нам делать? — беспомощно выдохнул Иштван.
Антон стиснул челюсти.
— Надо предупредить ребят, чтобы готовились к штурму, — он только теперь осознал, что в наушниках раздаются настойчивые трели входящего вызова. — Сёмин…
— Тоша, почему ты не отвечаешь?! Мы с ума сходим…
— Ив, немедленно разбирайте оружие! Там ещё две пушки в арсенале, ставьте в коридор на прямую наводку! Мы сейчас войдем…
— Антон, что с тобой?! Почему группа возвращается? Дрон столько интересного передал за последние десять минут! — голос Ивинны дрожал то ли от волнения и растерянности, то ли от страха.
— Ты что, не видела… Погоди, что ты сказала про дрона?! — будто поперхнулся Сёмин.
— «Паук» изучает желтоглазого! Тоша, представляешь, их кровь… биохимия, сходная с человеческой…
— А… а… а фанхан разве не очнулся?!
— Он мёртв, Тоша. Умер, как только вскрыли анабиозную камеру… Биомониторинг показал необратимые нарушения.
— Не так быстро, Ивушка! — взмолился Антон, слепо шаря пальцами по сенсорной панели, чтобы открыть шлюз. — Эти чертовы саркофаги — анабиозные камеры?!
— Да. Возвращайтесь скорее, расскажу подробности

Глава 7.
— … облазил почти весь корабль, и везде одно и то же. Паутина труб, похожих больше на кровеносные сосуды. Впрочем, так наверное и есть. И оплетённые этой мерзостью саркофаги, — сосредоточенно вещала Ивинна. Золотистое стило в тонких пальцах девушки порхало над демосферой, изображавшей фанханский крейсер. Порой Ивинна слегка касалась голограммы кончиком стила, и нужный фрагмент представал в увеличенном масштабе.
Антон вполуха слушал девушку, равнодушно скользя взглядом по картинке. И гадал, как удается Ивинне сохранять самообладание. Сознание Сёмина вновь балансировало на зыбкой грани между принятием реальности и примирением с ней или падением в бездну отчаяния. Будто в тот кажущийся бесконечно далёким миг, когда он увидел дату на календаре.
— Как ты сумела вывести дрон? — едва Ив на мгновение замолчала, невпопад спросил парень.
Ивинна пожала плечами.
— У нас нет полноценной кибернетической интегрированной сети, способной контролировать весь корабль. Но компьютеры А-уровня тоже способны на многое. И «паучок» — не кастрюлька на батарейках. Он кибер с интеллектом четвертого класса. Когда вы… пропали, он быстро сориентировался. Перевёл себя в режим ожидания, чтобы не тратить энергию зря. Выставил таймер. Отмеренное время вышло, новая команда не поступила. Робот вернулся на «Неустрашимый».
— Дальше дело техники, — подхватил Эшпайн. — Связь прервалась, дрон работал в режиме ручного ввода команд. Пульт управления так и плавает по ангару. Но вы побросали там всю аппаратуру. Я нашел «паука» при помощи доступных сканеров, использовал брошенный передатчик вместо ретранслятора.
— Робот ушел обратно и целый час обследовал вражеский корабль, — добавила Ивинна. — Представляешь теперь, с чем мы столкнулись?
— Смутно, — нехотя признался Антон. — Зачем было так рисковать? И так всё ясно, по-моему! А если бы «Тарантул» взбаламутил всех косматых тварей?!
— Исключено. Дрон получил чёткие установки не допускать повреждения фанханских коммуникаций. Конечно, на уничтожение одной анабиозной камеры никакой реакции не последовало…
— Вполне в духе желтоглазых! — зло прошипел Антон. Ивинна возмущённо нахмурилась, но пересилила себя. И смиренно кивнула.
— Я пришла к сходным выводам. Наши ксенологи чётко установили, желтоглазые — циничные эгоисты. Жизнь отдельной особи ничего не значит в их социуме. Вероятно, раз корабль путешествует в автономном режиме, фанханы заложили допустимый размер потерь. Человеческая аппаратура сразу забила бы тревогу, принялась латать повреждения или разбудила техников…
— С двумя нашими товарищами вышло иначе! — буркнул Антон.
— Тоша! Не забывай, в каком состоянии «Неустрашимый». Если бы КИС функционировала штатно, если бы хватало энергии и был жив экипаж… Сплошное сослагательное наклонение и общий знаменатель. Катастрофа. Непреодолимые обстоятельства.
— Ладно, оставим лирику! Обобщай, Ивинна.
— На основании экстраполяции эмпирических данных…
— Нат, оборву уши, — серьезно пообещал Антон. — Ты не аналитик, здесь не симпозиум в научном центре Академии, а боевой корабль в полной зад… извини, Ива, в чёрной дыре! В конце концов, офицер Эшпайн, я не вас спрашиваю!
— Командир… — обиженно шепнул Натаниэль, отпрянув в дальний угол.
— Он прав, Нат, — внезапно заметила Ивинна. — Мы военные, а не дети. Соблюдай устав!
Сёмин благодарно посмотрел на девушку.
— Общий вывод? Я не сказала, дрон не обнаружил боевых систем. Совсем ничего похожего.
— Необязательно, чтобы у фанхан стояли пушки и лазеры. Возможно, некоторые «кишки» являются аналогом наших артиллерийских элеваторов. Доставляют боезапас или накачивают энергетические орудия. А стрельба ведется через порты во внешней обшивке. Тварь просто открывает их в нужный момент, как мы сбрасываем заглушки ракетных шахт.
— Скорее, трубы — аналог наших энерговодов, информационных цепей, воздушных магистралей. Видишь, — Ивинна коснулась голограммы, — наросты и утолщения? Их расположение симметрично, и всегда в точке пересечения похожих на кровеносную систему труб. Возможно, это какие-то органы твари. Сосуды сходятся к ним, питают их. Все логично.
— Ива, все эти цифры, что они означают? — Сёмин ткнул пальцем в фанханский «саркофаг». — Триста, сто пятьдесят, четыреста семь…
— Масштаб модели исключает слишком подробную детализацию. Цифры означают количество анабиозных камер в радиусе ста метров.
Сердце зачастило и стремительно ухнуло вниз.
— Их десятки тысяч, Тоша. Может быть, сотни тысяч, — ответила Ивинна на немой вопрос.
— Бред! Чепуха! Зачем крейсеру такой огромный экипаж?!
— Для вторжения. Я уверена, перед нами не боевой корабль. Скорее, вспомогательный. Логично предположить, что в саркофагах десантники, а вся эта штука – фанханский военный транспорт, перевозящий солдат. Потерпел аварию, нуждается в ресурсах для регенерации. И очень кстати посреди мёртвого космоса подвернулся наш крейсер. Они захватили «Неустрашимый», чтобы обеспечить питание своей сволочной конструкции. Очень на них похоже.
— Почему тогда нас оставили в живых? Почему позволили проникнуть внутрь?
Ивинна вновь пожала плечами и обратилась к инженеру:
— Нат, поделись своими соображениями.
— Элементарно! Пусть мы техногенная цивилизация, а желтоглазые рассекают по космосу в желудке выращенной твари, существуют общие принципы. Должны существовать. Автоматические транспортные суда Немезиды видел, Антон?
— Только в учебных фильмах.
— Суда-роботы полностью автономны. Их задача — на автопилоте доставить воинские подразделения в определённую точку Галактики с минимально допустимыми потерями. Второй курс, параграф девять-три учебника. Неужели забыл?
Антон вспомнил яростные схватки в «Звёздный бой» с азартным Ромой Грошевым на скучных лекциях по вспомогательной боевой технике. Но благоразумно промолчал. Незачем подрывать свой авторитет.
— Если транспорт засечёт в непосредственной близости вражеские корабли, то постарается уклониться от боя. Но если враг идёт на перехват, КИС инициирует экстренное пробуждение экипажа. И наоборот, не станет бить в колокола из-за всякой ерунды, вроде воткнувшегося в борт метеорита, пусть даже целый отсек погибнет от взрывной разгерметизации.
— По-твоему, столкновение с человеческим крейсером ерунда? — усомнился Антон.
— Если произошло не случайно. Ты меня вообще слушаешь, Тоша? — девушка сердито засопела.
— Нас просканировали, выяснили состояние корабля и решили использовать в качестве «донора» материалов, — уныло кивнул Антон. — Почему же враг не заметил полсотни живых существ?
— Разреши, командир?
— Говори, Эшпайн.
— Законы физики одни. А значит, и принципы работы сканеров одинаковы, — пожал плечами Натаниэль. — А-уровни крейсера защищены от «просветки» в любом диапазоне.
— Мы сами «засветились», когда полезли на транспорт выродков, — хмыкнул Антон. — И до сих пор живы. Почему?
— Вероятно, квазиживая тварь достаточно умна. И оценила степень опасности. Для фанханского корабля мы всего лишь органика, пища, строительный материал.
— Умеешь успокоить, Ива…
За спиной Сёмина разъехались броневые плиты. Антон крутнулся на кресле.
В отсек протиснулся Рома Грошев. Казалось, от тяжкой поступи десантника содрогается палуба. Противно визжали сервомоторы боевого экзоскелета, навьюченного тяжёлым вооружением.
— Далеко намылился? — хмуро поинтересовался Антон.
Забрало шлема поднялось, явив миру пылающее яростной решимостью лицо главного космопеха.
— Искать Лию. Только не вздумай останавливать! — сипло предупредил Ромка, шевельнув притороченной к левому плечу портативной ракетной установкой.
Антон жестом остановил порывавшегося что-то сказать Дика.
— Молодец! Браво! Уважаю! — поднявшись с кресла, Сёмин вплотную приблизился к товарищу. И вдруг резким движением вырвал из ромкиных рук миниган. Пинком отправил восьмиствольный пулемёт в дальний угол. Оружие закувыркалось в воздухе, едва не врезавшись в чудом отскочившего Натаниэля.
— Ты чего делаешь, Тоха?! — словно раненый бык, взревел Ромка, хватая ручищами отвороты Сёминского комбинезона. Ивинна и Эшпайн соляными столпами замерли у стола. Дик, не теряя времени, ринулся на помощь Антону. «Прибьет! — вынес Холидей беспощадный вердикт. — Он же в бешенстве!».
Посреди суматохи громом с ясного неба прозвучал резкий голос:
— Офицер Грошев! Смирно!
Магия воинской команды сделала свое дело. Роман моментально отпустил Сёминский воротник, вытянул руки по швам.
Антон шумно выдохнул. И бросил в лицо Грошеву:
— «Боевые условия, седьмая директива Немезиды» наизусть!
— Командир не имеет права рисковать подразделением ради спасения жизни одного подчиненного, — отчеканил Грошев. И совсем по-другому, почти с мольбой взглянул на Антона. — Там Лия! Это я виноват!..
— Виновата война, — поправил Антон. Было заметно, с каким трудом даётся Сёмину равнодушный тон сказанной фразы.
— Ребята, да что с вами?.. — прошептал десантник. — Что с нами происходит?! — голос его сорвался. — Антон! Там погибает девчонка из нашей группы, а ты спокойно цитируешь инструкции! Сухарь ты из бортового пайка!..
Ивинна подплыла к Грошеву. Приобняла.
— Тридцать четыре минуты. Тридцать четыре минуты назад у неё закончился кислород, если даже…
— Если была жива? Так, Ива?.. — Роман присел на корточки, обхватив голову руками. Затем поднял глаза, полные слёз, — Вы её сразу похоронили, так? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Был почти час в запасе, чтобы придти на помощь!
— Чем ты занимался последние полчаса? — Антон сжал зубы.
— Расставлял посты…
— Зачем?
— Издеваешься, Тоха?!
— Командир! — процедил Антон.
— Так точно… Командир… — ядовито протянул Роман. И, помолчав, отчитался. — Периметр коридора охраняют две группы. У временного шлюза Влад и Констант, в направлении кормы — Роберт и Брайен. Обе пушки на позициях.
— Вот и ступай к ним. Твой пулемёт принесет больше пользы, кромсая желтоглазых в коридоре! И ракетами тогда пуляй, сколько влезет. Целься лучше, боезапас не резиновый!
— Тоха!..
— Молчи! — теперь Антон нависал над Грошевым, роняя фразы, словно бомбы. — Мы потеряли одного бойца. Осталось ещё шестьдесят человек. Только девятнадцать из них тряслись от электрошока на стрельбище, когда в них попадал разряд из учебного оружия. Другие обошлись стрельбой по виртуальным мишеням. Я получил зачет автоматом…
— Ты стратег. Тебе важнее знать теорию войны.
— Правильно. Ив, Нат или Кира — тоже не бойцы. Простите, ребята, я не хочу вас обидеть! Мы не тактики, нам привычнее сидеть за консолями управления. Если выродки полезут сюда, мы все расхватаем винтовки. Но первыми врага встретят десантники!
— Короче…
— Короче, — Антон едва сдерживал себя, — кончай истерить! Хочешь геройствовать? Спасать? Иди! Бросай свою пехоту, пусть сами разбираются, как держать оборону! Какая разница, если их сразу сомнут, потому что некому будет скоординировать действия! Верно?!
— Ты всегда прав. Командир всегда прав! — поправился Грошев. Он поймал за ремень миниган, повесил на свободное плечо. — Пойду к бойцам.
— Погоди, Рома, — Ивинна кивнула на демосферу. — Оценка сил противника…
— Слушаю внимательно.
Минут пять Роман сосредоточенно молчал, переваривая версию с военным транспортом и озвученные цифры примерного подсчета «живой силы» врага. Затем вдруг усмехнулся.
— Славная будет охота. И доблестная смерть…
— Идите, офицер! — Сёмин показал на дверь.
— Антоха, а может… может, Лия ещё жива? Может, её желтоглазые схватили?
— Тогда мне их жалко… — пробормотал Натаниэль, стараясь остаться неуслышанным.
— Фанханы не берут пленных. Иди. Займись делом, придумай ловушки, западню. Через час жду доклад.
— Сделаю. Командир, можно личный вопрос?
— Разрешаю, офицер.
— Ты не боишься потерять душу? — Роман круто развернулся. Опять завизжал сервопривод, но сомкнувшиеся дверные створки обрубили режущий нервы звук.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.