photo

Шизофрения

70 руб
Оценка: 0/5 (оценили: 0 чел.)

Добавил: legenda1968

Автор: Треффер Александра

вставить в блог

Описание

Если вы уверены, что наяву пережили нашествие компью-терных монстров, любили вампира, плавали под пиратским флагом и дали достойный отпор инопланетной угрозе, то это… шизофрения?
Вероника Леонова – успешный профессионал-компьютерщик и одинокая женщина, находящаяся в постоянном поиске личного счастья, после травмы обретает удивительный дар, позволяющий ей физически перемещаться в иные реальности. Там она выполняет определённые миссии, каждый раз отыскивая ускользающую вскоре любовь. Возвращаясь, Ника пишет повести о своих приключениях, публикуя их в интернете.
Героиня на собственном опыте убеждается в истинности суждений, что некая высшая сила распоряжается жизнью каждого человека, не только управляя ею, но и используя в своих интересах.

Характеристики

Отрывок Глава 1

Ника открыла глаза и, осмотревшись, снова смежила веки, пытаясь сообразить, где находится. Она лежала на кровати в большой комнате с серыми стенами, и первым, что ей удалось разглядеть сквозь тонкую сетку волос, были высокий потолок в ржавых разводах и стекло оконной рамы, пересечённое несколькими тонкими трещинами. Женщина хотела убрать с глаз чёлку, но не смогла, руки что-то удерживало. Кинув взгляд вниз, она увидела веревки, притянувшие запястья к железным перекладинам.
Недавно Веронике Леоновой исполнилось тридцать восемь. В тёмных волосах её уже пробивалась седина, но, несмотря на приближающуюся осень, выглядела женщина молодо. Она работала в престижной компьютерной фирме и считалась отличным специалистом, поскольку никто не чувствовал электронику так, как она. Ремонтируя и корректируя погрешности, Ника словно уговаривала технику исправиться и функционировать нормально. А та благодарно отзывалась на каждое её слово, каждое движение тонких пальцев.
На работе Нику ценили, но личная жизнь у неё не сложилась. Имея массу поклонников, она не пожелала вступить в брак ни с одним из них, предпочтя свободу стирке грязных носков, беготне с огромными сумками по магазинам и семейным склокам. Но, как и у всякой женщины, мечта о прекрасном принце до сих пор жила в её душе.
И вот теперь она очнулась в больнице, где их с кроватью сочли нужным связать в единое целое. Что произошло, и как ей «посчастливилось» сюда попасть, Ника вспомнить не смогла.
Отворилась дверь, и в палату вошла незнакомая полная женщина в голубом халате, неся на небольшом подносе шприц и подозрительного вида пузырек. Увидев, что пациентка пришла в себя, толстуха грубо произнесла:
– Ну, что, очухалась? Сейчас я тебе укол сделаю, не вздумай орать.
Кинув испуганный взгляд на пыточные принадлежности, Ника прошептала:
– Не буду. Вы только скажите, где я, и почему меня привязали?
Тётка хмыкнула.
– В психушке, где же еще. Да лучше бы приковали тебя – ненормальную, а то чуть веревки не разорвала.
С этими словами она набрала в шприц лекарство и приблизилась к озадаченной её словами Нике. Когда игла вонзилась в вену, женщина поморщилась, но перенесла операцию стоически.
– Как я здесь оказалась? – поинтересовалась она у медсестры.
– Мамаша твоя вызвала милицию и скорую. И правильно, нечего на людей с ножом кидаться, – зло и устало ответила медичка и вышла, хлопнув дверью.
Закрыв глаза, Ника задумалась. И чем дольше она размышляла, тем более сомневалась в своей виновности. Скорее всего, мать воспользовалась бессознательным состоянием дочери, чтобы освободиться от «чокнутого», по ее мнению, чада.
Ну, мама, ну, удружила! Женщина почувствовала, как в душе закипает ярость, но тотчас взяла себя в руки. В конце концов, она нормальный человек и, конечно же, сумеет с честью выйти из этой ситуации. Доказательств покушения у матери наверняка нет, и Ника со спокойной совестью может всё отрицать.
Дверь снова открылась, и в палату вошли двое рослых санитаров. Они отвязали пациентку и, не дав той размять затекшие конечности, потащили за собой. Ника не сопротивлялась, несмотря на боль. Сжав зубы, женщина внушала себе, что не имеет права на злость и страх. Она должна выглядеть спокойной и уравновешенной, и тогда, вероятно, уже сегодня ей удастся отсюда уйти. Поэтому, когда конвоиры грубо втолкнули её в небольшую светлую комнату, и Ника, споткнувшись, упала, сильно ударившись локтем, с губ её не сорвалось ни звука.
Встав с пола и отряхнув пижамные брюки, она подняла голову и увидела черноволосого мужчину лет сорока в белой рубашке, тёмном пиджаке и галстуке элегантной расцветки. Глядя на его спокойное лицо с несколько неправильными чертами, Ника подумала, что при других обстоятельствах этот человек показался бы ей очень привлекательным. Эта мысль позабавила её, и она едва удержалась от неуместного смешка.
Кивнув на стул, объект возможной симпатии опустился в кресло и, нервным движением поправив узел под воротничком, уставился в лежащие на столе бумаги. Ника села, положив руки на колени, и вопросительно посмотрела на неизвестного.
– Давайте знакомиться, – произнёс он. – Я ваш лечащий врач, имя моё Дмитрий, Дмитрий Александрович, и мне хотелось бы выяснить, что с вами происходит. А как зовут вас?
– Вот только не пытайся меня убедить, что ты этого не знаешь, – подумала Ника.
Но послушно представилась.
– Имя богини победы, – улыбнулся мужчина.
– Вероника – несущая победу, – поправила она.
Улыбка врача стала шире.
– И как, в жизни помогает?
– Судя по тому, что я здесь, не очень, – вздохнула женщина.
Дмитрий Александрович посерьёзнел.
– Вот мы сейчас и разберёмся, нужно ли вам тут находиться. Скажите, чем вы занимаетесь?
– Пишу книги.
Психиатр удивился:
– Но в истории болезни сказано, что вы компьютерщик.
Ника пожала плечами.
– Вряд ли я попала бы в дурдом, если бы занималась только электроникой. Кроме того, одно другому не мешает: компьютеры для заработка, книги для души.
– Хорошо.
Следующая фраза подтвердила, что Дмитрий Александрович и впрямь не так плохо осведомлен, как хотел показать.
– Вы не ошиблись. Причина того, что я имею честь с вами беседовать, в вашем творчестве, – сообщил он. – Мама – Екатерина Сергеевна рассказала нам, что у вас нередко бывают приступы…
– Да, – прервала Ника, – бывают…
– …а здесь написано, что они обусловлены раздвоением личности, – словно не заметив, что его перебили, продолжил врач. – На некоторое время вы исчезаете из реальности, проживаете жизнь другого человека, а, вчера, что-то вообразив, набросились на мать с ножом.
Ни один мускул не дрогнул на лице женщины.
– Это неправда. Она представила доказательства?
– Нет, но я склонен ей верить, зачем матери оговаривать дочь?
Ника усмехнулась.
– Мама Катя эгоистична и с самого моего рождения требует, чтобы я жила под её диктовку. Я не прислушиваюсь, всё делаю по-своему и, вдобавок, периодически грежу наяву. А она хочет покоя и благополучия, причём не для меня, а для себя. Именно поэтому я стараюсь появляться дома как можно реже, хотя работа над книгами требует постоянного присутствия у компьютера. Но, несмотря на все её грехи, я никогда не желала ей смерти. А приступы…
Она помолчала.
– Когда они случаются, я вижу яркие, живые картинки, словно события происходят на самом деле. И, придя в себя, пишу новые повести. Возможно, это и есть раздвоение. Но, уверена, ничто из пережитого мною вне действительности не спровоцирует меня на убийство в реальном мире.
Врач внимательно смотрел на женщину, пока та говорила.
– Ника, вы публикуетесь? – спросил он.
– Нет, издательства игнорируют меня.
– И ваши произведения нигде нельзя прочесть?
Ника позволила себе открыто улыбнуться.
– Можно, конечно. В сети.
– Дайте, пожалуйста, адрес.
Дмитрий Александрович придвинул к ней ручку и чистый лист. Женщина приготовилась писать и вдруг почувствовала, как подступает то, чего она всегда желала и боялась. Тело стало лёгким, почти невесомым, мысли ясными и в то же время неоформленными, но длилось это лишь с десяток секунд, и вскоре Ника вновь очутилась в кабинете врача. Вздохнув, она склонилась над бумагой.
А мужчина ошеломлённо наблюдал, как пациентка превращается в колеблющуюся дымку, пронизанную яркими лучами, отбрасывающими на стены радужные блики. И не мог понять, мерещится это ему или происходит на самом деле. Когда Ника вернулась к обычному облику, руки врача тряслись, и он смотрел на исчёрканный листок, не видя написанного.
– Я обязательно прочту всё, – дрогнувшим голосом сказал он. – И вот ещё что: я попрошу вас на некоторое время остаться в больнице.
Психиатр вопросительно взглянул на Нику, а ту разобрал смех, и она прыснула:
– Вы можете задержать меня силой, зачем же нужны просьбы?
Он не улыбнулся.
– Я не вижу в вас безумия, но отклонения, несомненно, присутствуют…
– Как и у всех творческих людей, – хмыкнула она.
– Да, наверное. Я не намерен с ними бороться, но, по моему мнению, обследование необходимо для вашего же блага. Вы будете жить в нормальных условиях, как вели себя санитары, даже не вспоминайте, больше этого не повторится. Считайте, что вы…
Он пощёлкал пальцами.
– В санатории.
Улыбка исчезла с лица Ники.
– Вы хотите выяснить, какова природа моих приступов?
– Да, если вы не станете возражать.
– Не стану, – серьёзно ответила она, – я тоже заинтересована в этом.
Мужчина вздохнул с облегчением.
– Ну, вот и прекрасно! Можете вести себя совершенно свободно: гулять, ходить в столовую, читать. Я поговорю с персоналом.
Когда Ника, попрощавшись, вышла, Дмитрий Александрович сел к столу и ушёл в размышления. Наконец он поднял голову и, набрав номер, сказал в телефонную трубку:
– Я хотел бы побеседовать с «инопланетянином» из седьмой палаты. Что? Да, именно сейчас.
И углубился в историю болезни Вероники Леоновой.

Ника же, вернувшись к себе, легла на кровать и, зажмурившись, осмысливала недавние события. А через некоторое время память перенесла её в тот день, когда она впервые оказалась за границей своей реальности.
Утром Нику ограбили, вырвали сумку. Она осталась без наличных, банковских карточек и телефона, а также всяких мелочей вроде косметички и кучи записных книжек. Но этого нападавшим показалось мало, и они стукнули её по макушке чем-то тяжёлым. Излишняя предосторожность, ведь женщина всё равно не успела их разглядеть.
Весь день, стиснув зубы, она боролась с головной болью и тошнотой, подкатывающей в самый неподходящий момент, на работу не поехала, но и в больницу не пошла тоже. Впав в депрессию, Ника решила, что, если судьба сегодня умереть, то сопротивляться не имеет смысла.
В дверь позвонили. С трудом поднявшись, страдалица дотащилась до прихожей, постанывая от ломоты в спине и скрипа в коленях. На площадке стоял подвыпивший сосед, которому, наверное, не хватило дешёвого пойла.
– Дай полтинник до понедельника, – приказал он.
– Ага, сейчас, – раздражённо окрысилась Ника, – ты мне с прошлого года сто рублей должен.
Пьянчуга слегка растерялся, но желание принять на грудь пересилило, и жертва алкоголизма вновь начала уговаривать:
– Да ладно, не жадничай, я тебе сто пятьдесят отдам.
– Ни копейки не получишь! – рявкнула женщина, и дверь захлопнулась.
Закрыв глаза, Ника прислонилась лбом к холодному стеклу глазка.
– Эх, Рассея-матушка, куда ж от тебя деваться? А может, тоже напиться, а?
Идея показалась хорошей.
– С утра пораньше? – насмешливо спросил внутренний голос.
– Какое утро? – вслух возмутилась Ника. – Два часа дня.
– Ладно, давай, – милостиво разрешил незримый собеседник.
Вернувшись в комнату, женщина достала заначку и, дотащившись до ближайшего магазина, купила бутылку коньяка и лимон. Расположившись на кровати, Ника с наслаждением предалась греху пьянства, закусывая благородный напиток целым цитрусом, порезать который уже не осталось сил.
Вскоре её охватила приятная истома, голова перестала болеть и, расслабившись, Ника погрузилась в дремотное состояние. Мысли лениво бродили по извилинам, вяло цепляясь одна за другую, спокойствие опустилось на плечи, потери уже не казались невосполнимыми, и она не заметила, как задремала.

Под парусами капитана Мак-Гилла.

Через некоторое время странный плеск влился мне в уши, а постель показалась настолько жёсткой, что я заворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Не добившись результата, я потянулась, разлепила сонные вежды и окаменела: передо мной расстилалось бескрайнее море. Его шум и стал причиной моего пробуждения, а сама я сидела на песке, спать на котором, как известно, невозможно. Вытаращив глаза, я смотрела на пену ворчливого прибоя.
– Эй, ты! – послышался грубый оклик.
Ошарашенная я не прореагировала. Новый окрик прозвучал ещё резче:
– Эй ты, малец!
– Ну, это точно не мне, – решила я.
Но последующие действия владельца голоса показали, что я ошибаюсь. Жёстко встряхнув, меня подняли, повернули на сто восемьдесят градусов, и я оказалась лицом к лицу с огромным, мускулистым мужчиной, одетым в широченные красные штаны, подпоясанные того же цвета кушаком и заправленные в огромные ботфорты. Торс его едва прикрывала пёстрая жилетка, а вокруг головы обвивался вылинявший платок, из-под которого на плечи спадали засаленные локоны. Один глаз закрывал лепесток чёрной ткани.
– Откуда ты здесь взялся, мальчишка? – не меняя тона, поинтересовался живописный собеседник.
Я разозлилась.
– Какой я вам мальчишка? Отпустите меня немед…
И тут увидела свои ноги. Чёрные штаны не вызвали у меня изумления, я постоянно ношу брюки, но, приглядевшись, я поняла, что они кожаные, а таковых в моём гардеробе никогда не имелось. Удивило меня и то, что на привычном месте отсутствовала грудь. Точнее, она была, но не третьего размера, а маленькая и почти незаметная под мешковатой рубахой с широкими рукавами, сужающимися у запястий. Схватившись за голову, я обнаружила бандану, стягивающую собранные в тугой пучок волосы.
– А ведь пару дней назад я сделала стрижку, – мелькнула глупая мысль.
– Следишь за нами? – уронив меня на песок и до боли сжав моё хрупкое плечо, спросил полуголый великан. – Кто тебя послал?
– Я сплю и вижу сон, – мелькнула мысль. – Бредовый сон. Кто меня послал? Куда? Откуда? За кем следить?
– Наш корабль утонул, – едва шевеля языком, сказала я. – Я находился в лодке, она перевернулась, и меня, наверное, выкинуло на берег. Но, как, не помню.
Хватка ослабла.
– Вы попали во вчерашний шторм? – заинтересовался колоритный незнакомец. – Вот и мы тоже. Теперь чиним судно. Пробоины по всему днищу, что твой кулак.
– Мой? – посмотрев на свои пальцы, в очередной раз мысленно удивилась я. – Скорее твой.
И перевела взгляд на массивную кисть мужчины. Вслух же произнесла:
– Вам повезло больше, чем нам. Похоже, из всей команды спасся только я один.
Буркнув что-то неразборчивое, но явно сочувственное, собеседник погрузился в размышления.
– Ладно, пошли, – наконец приказал он, – я отведу тебя к капитану.
И двинулся вперёд. Делать было нечего, поскольку сон не прерывался, пришлось идти вслед.
– Меня зовут Джон Коу, а тебя? – неожиданно спросил провожатый.
– Ээ… Ника, то есть Нико.
– Фамилия у тебя есть?
– Наверное. Только я никак не могу её вспомнить. Я ударился головой.
– А с какого ты судна? Корсарского?
Мне пришлось вдохновенно врать:
– Судя по костюму, да. Но в памяти у меня не сохранилось никаких подробностей нашего плавания. Только эпизоды из раннего детства.
– Бедняга, хорошо тебя приложило. Ты ведь не англичанин, верно?
– Почему вы так решили? – осторожно поинтересовалась я.
– Выговор чужой. Вроде как испанский или итальянский.
Я хмыкнула. Ну, мужику виднее, он, наверное, несколько языков знает.
– Учти, – предупредил тот, – капитан испанцев не любит. Если ты один из них, без разговоров вздёрнет на нок-рее.

Нок-рея – поперечная перекладина на рее.

– Так, – подумала я, – бред переходит в кошмар.
И спросила:
– А как он это выяснит?
– Найдёт способ, – прозвучал краткий ответ.
Больше мы не разговаривали. Впереди замаячил корабль, рядом с которым не было ни души. Мой спутник напрягся.
– Тысяча чертей, где все? – пробормотал он.
И кинулся к месту стоянки. Мне тоже пришлось прибавить ход, и, против ожидания, двигалась я легко: ни спина, ни колени меня больше не беспокоили. Добежав до судна, Коу заметался, но внезапно остановился, прислушиваясь. Из-за холма доносились голоса и бряцание оружия.
– Дьявол! – заорал Джон.
Схватив за запястье, он потащил меня за собой, на ходу поминая разных морских обитателей и всех чертей, вместе взятых.
Когда мы вскарабкались на вершину, моим глазам предстало удивительное зрелище. С двух сторон ровной площадки стояли люди, одетые так же, как я и мой новый знакомец, а в центре образовавшегося круга находились связанный молодой человек в растерзанной одежде и двое мужчин, один из которых выглядел настоящим пиратом, а второй, благодаря элегантному камзолу, джентльменом.
Неожиданно для нас, не знавших предыстории, оба выхватили шпаги и скрестили клинки. Сцена показалась знакомой, но сопровождающий не дал мне времени вспомнить, где я могла её видеть. Дёрнув за руку, он заставил меня быстро переставлять ноги, чтобы кубарем не скатиться к подножию холма, и, скользя на осыпающемся песке, ринулся вниз.

Глава 2

Схватка закончилась так же быстро, как и началась. Джентльмен в чёрном пронзил противника насквозь, и, когда тот рухнул на песок, сказал стоявшему рядом небрежно одетому авантюристу:
– Думаю, это аннулирует наш договор.
И тут до меня дошло.
– Сабатини! – прозвучал мой восторженный вопль. – Одиссея капитана Блада!

«Одиссея капитана Блада» – приключенческий роман Рафаэля Сабатини о пиратах, первоначально изданный в 1922 году.

Вот это да, какой же яркий сон! Казалось, что я вижу всё наяву.

Элегантный мужчина, только что убивший Левассера, повернулся к нам и удивлённо поднял бровь.
– Кто это? – спросил он у Коу.
– Просто мальчишка, – ответил тот. – Корабль, на котором он плыл, потонул во время шторма, а его выкинуло на берег.
– Тебе повезло, – рассматривая меня, сказал капитан.
Под его пристальным взглядом я почувствовала себя неловко и покраснела.
– Как тебя зовут? – продолжил он.
– Нико… эээ… Сабатини.
– Вспомнил? – усмехнулся Джон.
– Ага. А вы – капитан Питер Блад?
Джентльмен нахмурился.
– Блад? Это имя мне незнакомо.
Странно, во сне многое меняется, но чтобы имена персонажей…
– Меня зовут Генри Мак-Гилл, – представился капитан.
И, на тебе – шотландец. А Блад был ирландцем. Поражаясь причудам своей фантазии, я пробормотала:
– Простите, сэр, я, наверное, ошибся.
Мак-Гилл махнул рукой и обратился к Коу:
– Джон, «Викторию» мы подлатали, до Тортуги она продержится. Устрой мальчика, накорми, а потом разберёмся.

Тортуга – скалистый остров в Карибском море к северо-востоку от Наветренного пролива.

И скомандовал:
– Судно на воду!
Началась суета. С помощью брёвен и рычагов огромную посудину сдвинули с песчаного насеста, и вскоре, сидя в маленькой каюте, я под аккомпанемент бьющихся о борт волн жевала принесённую Джоном еду.
Как я поняла, прообразом Коу стал великан Волверстон, но, в отличие от книжного героя, его двойник оказался удивительно добродушным. Устроившись напротив меня, он глотал огромные куски, запивая их такими же большими глотками вина, и всё время говорил, вероятно, решив, что теперь в его обязанности входит развлечение гостя.
– Ты так и не вспомнил, как назывался твой корабль? – поинтересовался он.
Я покачала головой, подумав, что возродить в памяти то, чего никогда не существовало, дело непростое.
– Ну, ладно, какая разница, – смачно рыгнув, сказал Коу. – Останешься у нас юнгой, плавать под парусами капитана Мак-Гилла большая честь.
– У меня нет выбора, – отозвалась я. – Но я всё забыл, придётся учиться заново.
– Да какая же это наука? – удивился Джон. – Выполняй приказы и точка. И не позволяй никому помыкать собой, у нас тут разные мерзавцы попадаются.
– Только этого мне не хватало, – подумала я.
А вслух спросила:
– Джон, как ты стал пиратом?
– Мы корсары, – поправил он, – ведь нас неофициально прикрывает губернатор Тортуги д’Ожерон. Сегодня Генри спас его племянника из лап Шевалье ….

Корсары (каперы) – частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооружённое судно (также называемое капером, приватиром или корсаром).
Бертран Д’Ожерон (1613–1676) — француз, губернатор острова Тортуга, на котором представлял Вест-Индийскую компанию. Он заложил гражданские и религиозные основы жизни флибустьеров и подготовил рождение будущей Республики Гаити.
Шевалье – пират Левассер из трилогии о капитане Бладе.

– Анри? – неосторожно спросила я.
Собеседник напрягся.
– Да. Откуда тебе известно его имя?
– Кто же его не знает? – притворно возмутилась я, мысленно колотя себя по губам.
И торопливо повторила вопрос:
– Так как же ты стал корсаром?
Джон нахмурился и неохотно ответил:
– Нас осудили, как бунтовщиков, принявших участие в восстании герцога Монмута, и отправили на каторгу, откуда нам удалось бежать. Вернуться в Старый Свет мы не могли, и решили присоединиться к береговому братству.

Восстание Монмута (в просторечии «восстание с вилами») – неудачная попытка свергнуть короля Англии Якова II Стюарта.
Береговое братство – свободная коалиция пиратов и каперов, которое было активно в XVII и XVIII столетиях в Атлантическом океане, Карибском море и Мексиканском заливе.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.