Александр Шорин, "Дороги"

…Ослик пах потом и острым сыром, он устал и совсем уже не казался Мишке тем весёлым осликом, которого он утром гладил между ушами. Дед Ашур, который вёл ослика под уздцы, судя по всему, тоже устал: он медленно передвигал свои большие ноги по узкой горной дороге и время от времени останавливался, чтоб присесть на камень и раскурить сноровисто свёрнутую самокрутку.
...
Рассказ можно прочитать и послушать тут
 

 

"Чеховский мотив", Дмитрий Осипов

Рассказ на сайте «Областной газеты» с аудиоверсией
Через крытый рынок, мимо торговых рядов со всевозможными мясными деликатесами, идёт участковый инспектор полиции Остроглазов. На тулье фуражки гордо восседает двухголовая птица, первая голова которой посматривает на ряды с копчёностями, изготовленными в Беларуси, а вторая голова пристально рассматривает ряды с салом, привезенным братьями-славянами из Украины.
— Так ты воровать, негодяй? — слышит вдруг Остроглазов.— Женщины, хватай его! Держи! Сбивай с ног… а!
На лицах потребителей появляется интерес к происходящему и вокруг быстро собирается толпа, жаждущая узнать подробности случившегося.
— Никак вор, господин капитан!..— говорит помощник участкового.
Остроглазов делает полуоборот налево и шагает к толпе. Около лотка со свежим мясом стоит женщина, и подняв вверх правую руку, показывает толпе кусок мяса. На лунообразном лице её как бы написано: «Я поймала ворюгу!». В этой женщине Остроглазов узнаёт Зойку Щукину, которая раньше работала на рыбе и в мясном ряду появилась совсем недавно. В центре толпы, на кафельном полу дрожа всем телом, сидит сам преступник — белобрысый паренек, одетый в брезентовую штормовку. В его глазах застыл ужас.

— Что здесь происходит? — спрашивает Остроглазов, внося свое довольно крупное тело в толпу.— Кто кричал?
— Мясо гад украл...— начинает Зойка Щукина, громко причмокивая большущими губами.— Хозяин платит мне с выручки, а теперь этот кусок мяса весь грязный и продать я его не смогу. Пусть мне ворюга за это мясо заплатит. Если каждый будет воровать, я даже на трусы себе не заработаю...
— Ну, мм!.. Хорошо...— говорит Остроглазов сурово, поправляя под мышкой кожаную папку. — Хорошо… Фамилия, имя, отчество? На своей территории воровать не позволю! Как говаривал классик — вор должен сидеть в тюрьме. Туда я тебя, гадёныш, и отправлю. Я тебе покажу Едрёну мать!.. Сержант,— обращается участковый к своему помощнику,— узнай, чей пацан, и составляй протокол, понятых найди! А потом этого ворюгу в райотдел доставишь… Фамилия, имя, отчество, спрашиваю?
— Это, кажись, сын директора рынка Николаева! — кричит кто-то из торгашей.
— Директора Николаева? Гм!.. Подержи-ка, сержант, мою папку… Ужас как жарко, я плащик расстегну! Парит, должно полагать, перед дождём… Одного только я не понимаю: тебе что, сто грамм мяса пацану жалко? — обращается Остроглазов к Зойке Щукиной.— Подумаешь сто грамм! Ты, должно быть, Зойка, на больший вес общипываешь своих покупателей. Ты ведь… известная деляга! Знаю я тебя!
— Она, господин участковый, говорит, что мяса у мальчишки почти килограмм...
— Врёшь Машка! Не видала кусок, так стало быть, зачем врать? Господин участковый умный и рассудит, кто врёт, а кто по совести, как перед богом… В демократической стране живем… По Конституции… Теперь все перед законом равны… У меня у самой брат в ФСБ… прапорщиком...
— Не базарь!
— Нет, это не директора...— глубокомысленно замечает помощник.— Он на Николаева не похож, и на его жену тоже...
— Ты это точно знаешь?
— Точно, господин капитан...
— Да, я и сам знаю. У Николаева сынок поплотнее будет, а этот — чёрт знает что! Заморыш… Попадись этакий ворюга в Москве, то знаете, чем бы это пахло? Там не посмотрели бы на закон, а моментально охранники рёбра бы переломали! Ты, Зойка, пострадала и дела этого так не оставляй… Нужно проучить! Заявление пиши о краже, а ты, сержант протокол составляй, опроси свидетелей...
— А, может быть, и Николаевский...— думает вслух помощник участкового.— По-моему, я его недавно в кабинете директора рынка видел.
— Точно, директорский сын! — говорит кто-то из толпы.
— Ну, ну!.. Что-то сквозняком потянуло… Не дай бог пневмонию заработаешь с этой работой… Сержант, отведёшь пацана к директору и спросишь у него. Скажешь, что я прислал… И скажи, чтобы он пока его в кабинете подержал… Он, может быть, просто пошутил. А ты Зойка замолкни. Сколько ты народу обвешала, так тебя в колонии строго режима надо содержать.
— А вон заместитель директора идёт, его и спросим… Владимир Владимирович, можно вас на минуточку? Мальчик этот не сынок Дмитрия Анатольевича?
— Ну, ментяра и выдумал! У шефа две девчонки, пацанов у него ни в одной семье нету!
— Да и спрашивал я зачем? И так видно — ворюга, клеймо негде ставить, хоть сейчас на нары. Вор он! Нечего разговаривать… Если я сказал, что вор, стало быть, он и вор, а вору в тюрьме место… Пиши Зойка заявление...
— Это сын не директорский,— продолжает Владимир Владимирович.— Это сын директора универсама, что напротив.
— Ишь ты, а я чего-то призабыл, что у Анатолия Павловича сынок имеется. — говорит Остроглазов, и всё лицо его озаряется улыбкой умиления.— Как я забыл? Похож пацан на папу: такой же блондинистый, спортивносложенный...
— Ну, что ты, мальчик, дрожишь? Напугала тебя противная Зойка. Из-за ста граммов протухшего мяса готова ребенка разорвать, негодяйка! Не бойся, мальчик; беги к своему папочке, привет ему от Остроглазова передавай.
А до тебя, Зойка, я доберусь, перед законом за свои макли ответишь, а закон на рынке — это я!

Новые авторы в проекте

Литературный проект «Областной газеты» пополняется новыми авторами. В сегодняшнем номере: Злата Линник, «Три жизни свадебного платья». Литературный проект «ОГ», стартовавший в апреле этого года, вступает в новый этап. Этот шаг подсказали нам сами читатели. Они достаточно заинтересованно восприняли проект и саму идею: написание рассказа по предложенному сюжету. С такой инициативой выступил сотрудник «ОГ» Александр Шорин, он же был и единственным автором рассказов по сюжетам, которые предлагали читатели. Но вот, можно сказать, ему сделан вызов. Наш читатель Андрей Ревягин предложил «учредить литературный конкурс, в котором мог бы поучаствовать каждый». Почему нет?! Предложение принято. Неизменным остаётся только жанр — короткий рассказ. Таковы условия газетного формата. Итак, приглашаем к сотрудничеству самодеятельных и профессиональных авторов. Сюжет — на ваше усмотрение. Объём — не более 5000 знаков (с пробелами). И, конечно же, это должны быть не публиковавшиеся ранее рассказы. Иллюстрации, а также аудиофайлы с начитанными рассказами (в таком формате существует проект) приветствуются, хотя и не являются обязательным условием для публикации. Укажите имя не только автора рассказа, но и автора иллюстрации, а также чтеца (если есть аудиоверсия). Редакция оставляет за собой право отбора произведения для публикации, но — мы открыты и расположены к любым формам «литературных контактов». E-mail: shorin@oblgazeta.ru (личный — sandy_blood@mail.ru) или klepikova@oblgazeta.ru. Телефон для справок: (343) 262-77-09. Ссылка на рассказ: http://www.oblgazeta.ru/culture/1300/ Три жизни свадебного платья Начало истории было таким же, как у большинства свадебных платьев. Его сшили на одном из ленинградских предприятий, а затем оно выполнило свое основное предназначение. Кто была та женщина, чей счастливый день оно украсило, и кто стал ее супругом, так и осталось неизвестным. В начале девяностых группа искателей приключений проникла в заброшенную квартиру. Для них, несколько запутавших свои дела, это означало приют на несколько дней и «материальную помощь» в виде средств, которые можно выручить от продажи вещей, которые никому уже не понадобятся. Квартира походила на многие выморочные жилища где им уже приходилось бывать. Интерьер, как будто целиком вынутый из послевоенной эпохи: желтая ореховая мебель, в серванте скромный чайный сервиз, стеклянные рюмки с золотыми ободками. На тумбочке темнеет не выгоревшее пятно — здесь когда-то стоял телевизор. На серванте фотография пожилого мужчины, перед ней тарелка с засохшим кусочком хлеба и рюмкой, содержимое которой давно высохло. Ни в шкафу, ни на полках не нашлось ничего, что могло бы заинтересовать пришедших; все немногие ценности наверно, были уже давно кем-то присвоены. Но тут одна из девушек отдернула выцветшую занавеску, закрывавшую нишу. Там на вешалке в гордом одиночестве висело свадебное платье. Только оно одно, как будто для покойного хозяина квартиры это имело особое значение. Нет, оно не должно пропадать просто так! Явятся наследники и платье вместе со всеми вещами отправится на свалку или здесь поселятся настоящие бродяги, для которых моральных ценностей давно не осталось… В рюкзачке с вышитом «пацификом» и прочими символами неформального образа жизни, платье покинуло давно необитаемую квартиру. У новой хозяйки оно задержалось ненадолго — свадьба, о которой она втайне мечтала, не состоялась. Платье было запихнуто в старый чемодан и лежало там вместе с детскими вещами и давно вышедшими из моды мамиными платьями. Несколько дней спустя новая хозяйка платья позвала в гости подругу — требовалось кардинально изменить интерьер комнаты, чтобы ничто не напоминало о том, кто гордо назвал себя одиноким волком, презирающим семейные устои. Подкрепившись кофе с пирожными, девушки принялись обдирать обои. При этом понадобилось отодвинуть от стены шкаф, одна ножка которого немного подкосилась… Рыжий дерматиновый чемодан тяжело плюхнулся посреди комнаты, раскрывшись и вывалив наружу целую кучу самых разнообразных одежек. Дизайн интерьера временно отошел на второй план. — Смотри, в этом сарафане я с родителями ездила на море, совсем еще мелкая была, а это платье бабушка связала крючком, но я уже выросла… — А это что, свадебное платье? А можно, померю, интересно, как я буду в нем выглядеть… Ух ты, вот это крутизна! Гостья и сама не смогла бы объяснить, что с ней произошло. Буквально минуту назад она чувствовала себя усталой как собака и в глубине души жалела, что позволила использовать себя в качестве рабочей силы и жилетки для слез. Нечего сказать, удачный выходной себе устроила… Но стоило надеть платье, как девушка почувствовала необычайный прилив сил. Хотелось танцевать, дурачиться, стоять на голове или прыгать до потолка… Угомонилась она, видев откровенный страх в глазах хозяйки. — Ты себя в зеркале видела? Только что спала на ходу, а тут глаза заблестели, румянец как после лыжной прогулки. Прямо ужастик какой-то. — Так прикольно же! Я же никогда еще замуж не не выходила… Слушай, вот это кайф! — Нравится — забирай, смотреть на него не могу… Только давай все же обои до конца обдерем. Второй раз выполнить основное предназначение у платья не получилось. Та, которая получила его в подарок, сначала не хотела из него вылезать, а потом вдруг, накинув на голову старую тюлевую занавеску, принялась изображать невесту Дракулы. Весьма кстати в ее фитнесс-клубе устраивали празднование Хэллоуина. На платье были нашиты «капельки крови» из красной фольги, его дополнили длинной черной вуалью. Подруга, занимающаяся боди-артом, сделала замечательный грим; в результате получилась веселая и даже лирическая вампирша. Нет, призового места костюм не занял, его отдали другой вампирше, основное преимущество которой состояло в клыках, наращенных в зубном кабинете. Зато это был первый приз зрительских симпатий. Ведь, надев костюм, девушка почувствовала себя в образе — она не прохаживалась как живая вешалка, а танцевала, скалила «клыки», гонялась за детишками, пришедшими на праздник, даже немного похулиганила, делая вид, что сейчас съест червей из рыболовного магазина, которые осыпались с костюма Бабы-Яги. Может быть, на все это ее вдохновило именно платье. Но праздник прошел и платье разделило участь всех маскарадных костюмов. Оно лежало в шкафу, иногда его вынимали, рассматривали, грустно произнося: «и не нужно и выкинуть жалко». Так могли пройти многие годы, но платью опять повезло — оно заняло место в самой настоящей коллекции. И, судя по всему, его биография еще не закончена. Фото: Злата ЛИННИК