+++

Временами написание книги превращается в способ нечто понять. В этом случае рождаемые подсознанием персонажи и их взаимодействия являются своеобразным аналогом мыслительного процесса на языке образов со временами неожиданными для меня самого выводами и результатами, как в повестях «В поисках Минотавра» и «Опадение листьев». А иногда в текст вкладываешь столько себя, что он становится чуть ли не родным, как повесть «Про любовь». 

старое стихотворение

Захотелось выложить здесь одно свое старое стихотворение:

 Пророк Нафтали возвращался домой, 
Танцуя с бутылкой пустой. 
Шептала ему, целуя, Земля: 
«До дна пей мою любовь».


Как дикие лошади мчались сердца, 
И реки отправились вспять. 
И улыбаясь, спросила она: 
«Когда ты придешь опять?»


Пророк Нафтали возвращался смеясь. 
Хотелось ему кричать: 
«Куда бы, любимая, я ни пошел - 
Ты будешь меня встречать.


Куда бы ни глянул - 
Ласкать мой взор будет твоя красота. 
И все, что услышу я — о любви 
Будет песня твоя.


И если накормят меня — это ты 
Тихонько накроешь на стол. 
И если мне подадут воды - 
Ты чашу наполнишь вином.


А если кто-то воткнет в меня нож 
По самую рукоять - 
Я знаю, любимая, все равно 
Меня у тебя не отнять». 
1999

+++

Писатели и ученые просто обязаны быть занудами. Ведь именно правильно применяемое занудство заставляет максимально верно формулировать мысли. 

ххх

У пения и графомании есть одна общая черта: бездарные лентяи с творческим зудом предпочитают эти виды искусства потому, что для того, чтобы стать тем же музыкантом, нужно учиться играть. А здесь, на первый взгляд, пиши себе (благо писать научили в школе) или ори в микрофон.